И Барбара стала сочинять песню о нем.
Было уже поздно, когда Барбара вернулась с болот, - так поздно, что ее восторг остыл от ночной прохлады и бежал к горизонту. Она вышла на проезжую дорогу немного не доходя Большого Дома и двинулась по ней, чтобы, свернув за усадьбой, добраться до своего маленького домика с садом.
За большими воротами усадьбы громко скулило какое-то животное. Большое животное, больное животное...
Барбара видела в темноте гораздо лучше большинства людей, поэтому очень скоро она разглядела и само это существо, которое, вцепившись в железные пики, карабкалось вверх, издавая тот самый прерывистый кашляющий стон, который привлек ее внимание. На самом верху существо неожиданно сорвалось и повисло со внешней стороны ворот. Некоторое время оно слабо барахталось, потом послышался треск рвущейся материи; темное тело тяжело рухнуло на землю и осталось лежать - неподвижное и молчаливое.
Барбара подбежала к нему, и существо на земле снова заскулило. Это был мужчина, и он плакал.
Да, это был он, человек, которого она любила и который был высоким, стройным и таким живым. Это ее любовь лежала на земле избитая, окровавленная, с исцарапанным лицом и в изорванной одежде - и жалобно стонала.
Для любящей души это была самая замечательная возможность получать забрать у любимого его боль, его беды и страх.
- О, тише, тише! - прошептала Барбара, и легко, словно птица крылом, коснулась кончиками пальцев синяков и ссадин на его лице. - Все кончилось. Теперь уже все позади.
Перевернув раненого мужчину на спину, она опустилась рядом с ним на колени, чтобы помочь ему сесть. Для этого ей пришлось приподнять его крупную руку - большую и сильную руку - и положить себе на плечи. Он был очень тяжел, но и Барбара была очень сильной. Негромко ахнув, раненый привалился спиной к воротам, и девушка быстро посмотрела вперед и назад вдоль освещенной последними лучами луны дороги. Никого и ничего. В Большом Доме тоже не видно было ни огонька, но на противоположной стороне дороги темнела живая изгородь, которая, как казалось Барбаре, могла укрыть их от пронизывающего ночного ветра.
- Идем, любимый, идем туда, - шепнула она и почувствовала, как мужчина вздрогнул.
Почти таща его на себе, Барбара перенесла возлюбленного через дорогу, переправила через неглубокую канаву и протащила через дыру в изгороди. Там она чуть было не упала вместе с ним, но, скрипнув зубами от напряжения, нашла в себе силы, чтобы бережно опустить его на землю. Прислонив раненого спиной к живой изгороди, она наломала молодого ракитника и разложила его на земле, чтобы получилось упругое, мягкое ложе. Накрыв ветки уголком своего плаща, Барбара уложила мужчину на землю, так что его голова оказалась на куче ветвей, как на подушке. Остальным плащом она тщательно укутала раненого, так как его тело показалось ей слишком холодным.
Поблизости не было никакой воды, а Барбара не решалась оставить возлюбленного. В конце концов ей удалось с помощью платка кое-как счистить с его лица запекшуюся кровь, но он все еще не согрелся, и его кожа все еще была холодна.
- Ты ведьма, - неожиданно пробормотал раненый. - Проклятая, маленькая ведьма...
- Ш-ш-ш! - снова ответила Барбара и, улегшись рядом с ним на земле, нежно обвила его голову обеими руками. - Потерпи немного, сейчас ты согреешься.
- Стой, где стоишь! - проворчал он с угрозой. - Не смей больше убегать от меня.
- Я никуда не убегу, - шепнула Барбара. - О, милый мой, как сильно тебя ранили! Я не оставлю тебя, клянусь - не оставлю!
Раненый не шевельнулся, и только снова негромко зарычал.
- Я расскажу тебе одну удивительную и прекрасную историю, мой милый, ласково проговорила Барбара. - А ты слушай и постарайся представить себе все, о чем я буду говорить, - добавила она нараспев. - В самом сердце трясины есть озеро чистой воды, где растут на просторе прекрасные деревья - осины, березы и плакучие ивы, где царят удивительные мир и покой, и даже цветы, вырастая, никогда не роняют своих лепестков. Мох по берегам озера - серебристо-голубой, а вода прозрачна, как алмаз...
- Ты опять говоришь со мной на тысячу голосов и рассказываешь какие-то сказки, - пожаловался раненый.
- Шш-ш!.. Молчи и слушай, любимый. Это не сказка - такое место действительно существует. Стоит только пройти четыре мили к северу от деревни и взять немного западнее, и с вершины холма, где растут рядом два карликовых дуба, ты увидишь эти деревья. И я знаю, почему в этом озере вода такая чистая! - вскричала она радостно. - Я знаю, знаю почему!..
Но раненый ничего не сказал. Он только глубоко вздохнул, и от этого ему, наверное, снова стало очень больно, так как Барбара почувствовала, что он опять дрожит.
- Туда ходит пить единорог, - прошептала она прямо ему на ухо. - И я видела его своими глазами!
Но он снова промолчал, и Барбара сказала:
- Я сложила об этом песню. Послушай, вот она:
Чу - Он! Пришел и ослепил,
Осколком дня ворвавшись в сумрак леса,
Виденье, тайна, чудо, тень,
Как сон - полуденный, чудесный...
Истаял он. И лишь часы спустя,
Мной овладели радость, боль, отчаянье,
Явился - промелькнул - пропал,
Как мягкий шелк, как молнии сверканье.
Явился - промелькнул - пропал,
Со мной не захотел остаться,
Но в дальний путь меня позвал,
Искать, надеяться, скитаться.
Он вереницей долгих дней,
Ведет меня к мечте моей,
На топи, в поле, под холмом,
Вновь повстречаться с волшебством...
Дыхание раненого сделалось более мерным, и Барбара тихо закончила:
- Я правда его видела...
- Я ослеп! - проговорил он. - Ослеп, совсем ослеп!..
- О, мой дорогой...!
Раненый пошевелил рукой и ощупью отыскал ее ладонь. Потом - очень медленно - поднял вторую руку. Двумя руками он ощупывал, поворачивал, сжимал тонкие пальцы Барбары. Внезапно он снова с угрозой зарычал и попытался приподняться.
- Почему?! - выкрикнул он. - Почему, почему, почему?! Зачем ты это сделала? За что ты ослепила меня?!
Каким-то чудом ему удалось сесть, и он, скорчив свирепую гримасу, схватил Барбару за горло своей большой и сильной рукой.
- Зачем все это, если...
Окончание фразы слилось в неразборчивый, звериный рык. Вино и колдовство, ярость и мука вскипели в его крови.
Один раз Барбара негромко вскрикнула.
Один раз всхлипнула.
- Вот теперь, - проговорил Дел, отталкивая ее, - тебе никогда не поймать единорога. Пошла прочь от меня!
И он ударил ее по лицу.
- Ты не в себе! Ты болен!.. - жалобно воскликнула Барбара.
- Прочь! - с угрозой повторил он.
Барбара в испуге вскочила. Он подхватил ее плащ и швырнул в темноту, и Барбара, которая с беззвучным плачем бросилась прочь, запуталась в нем и едва не упала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
