красивой дорогой одежде. Мы весело проводили время, я смеялась над его классными шутками, часто улыбалась и беззаботно отрывалась, наверное, потому что в жизни было не до смеха.
После учебы я шла домой, чтобы убраться и приготовить еду, бабуля уже одна не справлялась с делами. Потом приводила Альку из садика, а вечером отправлялась на подработку: мыла полы в аптеках, чтобы хоть как-то помочь нам с деньгами. Приходила поздно и часто засыпала над уроками прямо за столом, поэтому училась посредственно.
Но меня все устраивало. Я любила жизнь в принципе и, не смотря на все события, произошедшие со мной в детстве, старалась находить позитив во всем. Весной радовалась солнышку и первым распустившимся листочкам. Летом обожала наблюдать за бабочками. Они завораживали своей красотой. Часами могла смотреть, как они порхают с одного цветочка на другой. Зимой мне нравилось сидеть на окне с кружкой горячего какао в одной руке и с книжкой в другой, представлять себя главной героиней очередной истории и переноситься в волшебный мир. Туда, где всегда добро побеждает зло, где правит миром любовь и верность, где нет места предательству и боли.
Я читала только такие истории и однозначно была романтической натурой, слишком наивной и доверчивой для своего подросткового возраста, неприспособленной к жизни, как сейчас говорят. Естественно, сказывался дефицит общения со сверстниками. Но я этого не понимала и никакого дискомфорта не испытывала, обожала свою сестренку и бабушку, и их общества мне было достаточно.
Я росла добрым, чутким ребенком, и в будущем хотела стать ветеринаром. Тащила всех больных животных в дом, лечила, откармливала и отпускала на волю или пристраивала в добрые руки, но не сложилось…
В один миг сказочный мир разрушился, как карточный домик. Бах… и все, во что верила, превратилось в пыль, и не стало больше маленькой наивной девочки Жени…
Тот день я не забуду никогда…
— Женя, Женя, ты опять в облаках витаешь? — голос учителя доносился как будто со стороны. — И о чем я тебя сейчас спросила?
Я глупо заморгала: вот опять замечталась на уроке.
— Простите, я прослушала. Не могли бы вы повторить вопрос, пожалуйста, Вера Георгиевна?
— И о чем же, ты, Евгения, замечталась? Наверное, представляла себя на красивой яхте в открытом море в окружении прекрасных принцев?
Класс засмеялся.
Да, даже учителя позволяли себе надо мной шутить, но в силу своей застенчивости не могла дать отпор. Я густо покраснела и опустила голову.
— Ага, Вера Георгиевна, точно! Женька в окружении крутых перцев танцует на яхте в своих мечтах, в жизни-то ей только с бомжами тусоваться, — продолжил Витька Сеньцов, один из любителей поиздеваться над сирыми и убогими, которые не могли ответить, других не трогал: боялся.
— Так, все! Класс хватит, прекратите! А ты, Евгения, в следующий раз, будь добра слушать, что говорит учитель, а не витать в облаках!
— Хорошо, Вера Георгиевна.
В тот день я, как обычно, бежала из школы домой, чтобы все успеть вовремя, как вдруг передо мной возник самый красивый мальчик в классе.
— Женя, Жень, подожди. Кричу тебе, кричу, — сказал Савельев, немного запыхавшись, видимо догонял уже долго.
— Мне?
— Тебе, конечно. Ты куда так торопишься?
— Домой, естественно.
— А, что делаешь сегодня вечером?
— Я?
— Да-да, ты, Женя! Ты, что еще и глухая?
— Ага, — заржал Вован, друг Сашки. — Слепая, еще и глухая!
Санек отвесил ему подзатыльник, и тот сразу заткнулся.
— Я, как всегда, у-уроки учить буду.
От нервов начала заикаться, после смерти отца со мной такое случалось.
— Санек, смотри, она еще и заика, — заржал опять Вова, и тут же получил очередной подзатыльник.
— Заткнись, Вован. Из ее уст это звучит очень эротично.
— Ха-ха-ха, Санек, ну ты даешь — э-эротично!!
Я не знала, как реагировать на происходящее. Он зло посмотрел на своих друзей, взял меня за локоток и отвел в сторонку.
— Жень, есть предложение. Как ты смотришь на то, чтобы сегодня вечером прийти к нам на вечеринку?
— Н-на, вечеринку, к-к вам? Н-не знаю, у-у меня много дел…
— Женя, тебе пятнадцать лет, а ты все дом — школа. Приходи, пожалуйста, развлечешься немного, я очень хочу, чтобы ты присутствовала, — и он взял меня за руку.
Я растерялась. Неужели такое было возможно? Разве мог лучший парень в классе обратить внимание на забитую, зашуганную девочку в очках, всегда сидящую в одиночестве на последней парте. Разглядеть за невзрачной оболочкой настоящую Женю Синицыну: добрую, милую, интересную? Так хотелось верить в то, что я действительно нравлюсь ему.
— Н-ну, хорошо, а к-куда приходить-то?
— Вечеринка будет у меня, только для избранных, — и он назвал адрес. — Приезжай к девяти, поверь, ты не пожалеешь!
— Х-х-хорошо.
— До встречи, Женечка, — и Саша поцеловал мои пальчики. Меня будто током пронзило: вот и я дождалась своего счастья.
Весь день все валилось из рук, даже бабушка заметила мое нервозное состояние.
— Женя, что-то случилось?
— Да, нет, бабуль, все хорошо, просто я сегодня иду на вечеринку. Ты меня рано не жди, ложись спать, пожалуйста.
— Ох, доченька, — она тяжело опустилась на стул, схватившись за сердце. — А это точно безопасно? У тебя, прости, конечно, насколько я знаю, нет друзей в школе? Так с кем же ты пойдешь?
— А про Алину ты забыла? — соврала я. — Помнишь, она как-то приезжала к нам?
Это было давно, и Алина с тех пор со мной не общалась. Она заходила всего лишь раз за конспектом по биологии.
Бабуля тихонько заплакала.
— Милая, будь осторожна, хорошо? Я волнуюсь, ведь ты совсем взрослая уже, через несколько месяцев шестнадцать, а я тебя все, как маленькую воспринимаю. Я так рада, что ты наконец-то с кем-то подружилась. Иди, конечно, развлекайся. Ты и так все время работаешь, учишься, мне помогаешь.
Вечером я достала трясущимися руками одно-единственное приличное платье в своем гардеробе, которое бабушка подарила на пятнадцатилетие. Оно было известного бренда и сидело на мне идеально. Бабуля пять лет откладывала
