— Молодец, умный мальчик, — похвалил Деревянко. — За этот ответ ты получаешь одно очко. А теперь — внимание! — следующий вопрос нашей викторины: с чего начать поиски пропавшей головы?
— Не знаю, — пожал плечами Подручный. — Ты — главный. Ты говоришь — я делаю.
Порой Подручному неплохо удавалась роль крепкого парня, не отягощенного интеллектом.
— Ладно. — Деревянко, налюбовавшись вдоволь на чудо техники, поставил криоконтейнер на пол и ногой задвинул под кровать. — Саймон говорит: завтра с утра мы пойдем в городское управление правопорядка, навестим одного старого знакомца.
— Разрешите вопрос, гражданин начальник? — Подручный жестом первоклассника поднял свою тяжелую ручищу.
— Разрешаю, — милостиво позволил Деревянко.
— Звиняйте, гражданин начальник, я тут того хочу узнать — где тут чего пожрать можно? — с ухмылочкой спросил Подручный.
— Нет, ну вы только посмотрите на него, — сказал Деревянко в сторону, словно обращаясь к кому-то третьему. — Ожил наш зайчик, ожил наш мальчик…
Подручный согласно кивал головой — да, мол, ожил, жрать хочу.
— Есть тут харчевня при гостинице, которая гордо именуется рестораном, в ней и поужинаем, — сказал Деревянко, взглянув за окно. — На улице уже совсем темно, а после заката по городу гулять очень небезопасно.
В подтверждение его слов с улицы послышался растущий звук ревущих двигателей, и под окнами гостиницы, вздымая темные волны, по середине улицы стремительно пронеслась стая моторных лодок. Плот с шатром Сильвии раскачивался на волнах, красный фонарик мотался из стороны в сторону, самой Сильвии видно не было — она была местная, знала что к чему, и заранее укрылась в холле гостиницы от беды подальше.
— Эт-то что еще за черт? — Подручный тщился рассмотреть что-то в темноте за окном.
— Это, друг мой, нахтфишеры, — пояснил Деревянко.
— Нахтфишеры, — повторил Подручный. — Ночные рыболовы, типа. Какую же рыбку они ловят на такой скорости?
— А они рыбу и не ловят, — сказал Деревянко. — Они водяных гоняют, а чаще просто вот так по улицам носятся, эмоции выплескивают. Днем они — нормальные ребята, а ночью — шпана, щукины дети. Не да бог в темное время суток повстречаться им на пути, доказывай потом, что ты не водяной.
— А что им доказывать? — Подручный самоуверенно пошевелил широкими плечами. — Или мы делу не обучены?
— Ты уж поверь мне, — сказал более опытный Деревянко, покачав головой, — они не уменьем, они числом тебя возьмут.
— Да? — Подручный поприник. — А с водяными они как поступают?
— Плохо они с водяными поступают, — произнес Деревянко зловещим голосом, — ой, плохо…
И замолчал, не докончив. У Подручного мурашки побежали по спине, и он решил не выяснять подробности плохих поступков нахтфишеров. А Деревянко вдруг, как ни в чем не бывало, поинтересовался:
— Ты рыбу любишь?
— Что? — тупо спросил Подручный. — Какую рыбу?
— Разную, — сказал Деревянко. — Жареную, вареную…
— А-а, — протянул Подручный и кивнул. — Ну да. Люблю, в общем.
— Это хорошо, — сказал Деревянко, — потому что в ближайшее время мы будем питаться исключительно дарами моря.
У Подручного заурчало в животе, звук был громкий и отчетливый, даже Деревянко его услышал.
— Не говори ничего, — усмехнулся он. — Твой желудок уже все сказал.
— Рыба, — с вожделением проговорил Подручный. — Жареная, вареная…
Он шумно сглотнул слюну, глаза у него были голодные.
— Пойдем, пойдем, — заторопился Деревянко. — Ресторан на втором этаже.
ВОПРОСЫ БЕЗ ОТВЕТОВ
На следующее утро Деревянко и Подручный поднялись поздно, даже по столичным меркам. В том же гостиничном ресторане позавтракали жареной треской, потом вышли на причал.
На улице было солнечно, улица сверкала мириадами солнечных зайчиков и слепила глаза. Деревянко и Подручный стояли на причале и жмурились словно парочка сытых котов. Солнце припекало, но здесь, на море все же было не так жарко, как в столице.
Возле гостиницы остановилась гондола, и на причал ступил высокий худой человек в светлом льняном костюме и черных солнцезащитных очках, закрывавших почти половину лица. Он на мгновение повернулся к агентам анфас, и Деревянко увидел отражение себя и Подручного, искаженное и удвоенное черными стеклами. «Мне бы такие очки», — позавидовал Деревянко. Незнакомец в черных очках вошел в гостиницу, а федералы забрались в освободившуюся гондолу.
— Городское управление правопорядка, — бросил Деревянко гондольеру.
Гондольер кивнул и отчалил, небрежно шевельнув веслом. Баркаролу он замурлыкал тихо-тихо, себе под нос, слов было не разобрать.
Гондола плавно скользила по улице, едва-едва покачиваясь на ходу, и Подручный, вопреки своим опасениям, чувствовал себя хорошо. К тому же Деревянко отвлекал напарника разговорами, он рассказывал менее опытному коллеге о местной милиции. Пожалуй, его мнение было чересчур предвзято.
— Лейтенант Колотилов — мерзавец. Вообще, все здешние менты — мерзавцы, включая полковника Барабанова, который ими верховодит. Верить никому из них нельзя и ничего хорошего от них ждать не приходится. Федеральных агентов из столицы они не любят, можно сказать, ненавидят. Так что разговор нам предстоит тяжелый…
В отличие от многих других зданий города, нижние этажи городского управления правопорядка морю не принадлежали: за стенами, усиленными дополнительной кладкой и железом, местные милиционеры догадались устроить КПЗ; ночь, проведенная в тамошней клетке, запоминалась правонарушителям надолго. Деревянко содрогнулся, припомнив, как в первый свой приезд побывал в ментовском подвале, было такое…
Гондольер подогнал лодку к причалу, рядышком с парой бело-голубых милицейских катеров.
— Приехали.
Деревянко и Подручный выбрались из гондолы и мимо загорелого милиционера, который прямо с причала удил рыбу, прошли в здание. В вестибюле, за деревянной загородкой, сидел толстый сержант, очевидно дежурный; улыбаясь, он беседовал с кем-то по телефону. Деревянко остановился перед барьером, Подручный встал рядом. Толстый сержант не обратил на двух чужаков никакого внимания; посмеиваясь и прикрывая ладонью рот и микрофон, он продолжал что-то нашептывать в трубку масляным голосом.
— Бабе звонит, — уверенно определил Подручный. И добавил с укоризной: — Дисциплинка-то у них хромает.
— А ты чего хотел, — пренебрежительно сказал Деревянко. — Провинция.
Они поднялись по замусоренной, давно не мытой лестнице на шестой (третий надводный) этаж, прошли примерно половину плохо освещенного коридора до двери с корявенькой табличкой «старший оперуполномоченный лейтенант Колотилов П.М.» и вошли без стука.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
