Спрашивается, где здесь здравый смысл и как его отделить от Высокого Замысла или злого умысла? Неужели нельзя было достичь взаимопонимания без разжигания взаимовражды и терроризма?
Нечто подобное ныне происходит и на Ближнем Востоке. Но на этот раз – уже не только между палестинскими арабами и израильскими евреями, но и разными мирами. Каждая сторона продолжает проявлять там свой неукротимый эгоизм и экстремизм. Они способны нести людям только муки, страдания и жертвы. И эта война на Святой земле может длиться дольше века…
Для меня, например, Восток никогда не был ни «делом близким», ни, тем более, «делом тонким». Он был и остается для меня родным. Для современной России и стран СНГ «расширенный Большой Ближний Восток», в границы которого включены Вашингтоном без их спроса вся Центральная Азия и Южный Кавказ, безусловно, стал зоной опасности. После громких событий во Франции и в ряде других европейских стран, которые разворачивались на моих глазах, я мог воочию убедиться, что Восток для Запада тоже становится более близким и взрывоопасным. В этих событиях проявляется мучительный процесс их притирания.
Что касается Иерусалима, то этот Вечный город, называемый «Святым» (по-арабски – «Аль-Кудс»), недаром на протяжении всей его длительной истории был и остается вечным «яблоком раздора». До сих пор этот раздор все еще продолжается. Может быть, именно нерешенность исторического спора между иудеями, христианами и мусульманами – для кого из них Иерусалим является более святым – и стала одной из главных причин не только «самого длительного конфликта века» на Ближнем Востоке, но и потрясений на Кавказе. В Западной Европе немало эмигрантов, бывших «революционеров» и «воинов Аллаха». Один из них мне говорил, что если Саддам Хусейн шел освобождать Иерусалим через Кувейт, то и чеченские боевики тоже могут держать путь в Иерусалим через Буденновск или Москву…
Именно из нерешенной проблемы Иерусалима «выросли ноги» теперешней, как ее назвали за океаном, «глобальной антитеррористической войны». Не здесь ли стоит искать и корень противостояния Запада и Востока, террора и антитеррора? На этот и другие вопросы читатель сможет найти в книге убедительные ответы, не только аргументированные фактами истории, но и подкрепленные личными наблюдениями и раздумьями ее авторов.
За более чем полувековой срок своей журналистской и научной работы у отца и сына Медведко, Леонида и Сергея, которые все это время тесно были связаны с Ближним Востоком, накопилось много особого рода исторических знаний. Наверное, их хватило бы не на одну книгу. Недаром старший из них, представляющий поколение отцов, называет себя «ровесником» ближневосточного конфликта. Меня с ним связывает многолетняя дружба. Она зародилась сорок лет назад на Ближнем, все еще «бурлящем Востоке». Кажется, под таким названием выходила в 1980 году его книга. Как и его предыдущая монография «К востоку и западу от Суэца», она стала потом политическим бестселлером. По этой и другим его книгам училось не одно поколение востоковедов. С тех пор «анатомия» Ближнего Востока значительно изменилась. Как говорится, держа руку на пульсе, авторы в своей книге главный акцент делают не столько на привычном для нас социально-классовом аспекте, сколько на религиозно-цивилизационной составляющей «глобальной войны».
Это – особого рода война. Силы в ней неравные. Во многом – несопоставимые. Но главная ее особенность (и опасность) кроется в сакрализации самой такой «войны». Обе стороны пытаются «освятить» ее именем Бога. Международный терроризм пускает ныне в ход свое дьявольское оружие массового устрашения. Жертвами его становятся не только шахиды-смертники, но и гибнущие ни в чем не повинные мирные люди. Они гибнут как от «священной войны» (джихада-терроризма), так и от ответных возмездных ударов сил антитерроризма (операция «Шок и трепет»). Как в войнах раннего Средневековья, теперь они снова освящаются именем Бога.
Приводимый в книге пример, как в сирийской деревне Маалюля был разрешен спор христианина с мусульманином, что было раньше – Слово или Дело у Бога, удивительным образом перекликается с древней мудростью киргизско-казахского фольклора: «Слово выпасает Бога на небесах. Слово доит молоко Вселенной и кормит нас тем молоком вселенским из рода в род, из века в век. И потому вне Слова, за пределами Слова нет ни Бога, ни Вселенной – и нет в мире силы такой, превосходящей силу Слова, и нет в мире огненного пламени, превосходящего жаром пламя и мощь Слова». Но оно способно «выпасать Бога», если в него вкладывается высокий смысл (Замысел), а не злой умысел, рождающий «каинов грех». По Корану, этот грех не первородный, а первоубийственный. Теперь такой грех многократно приумножается в несвященной «войне» террора-антитеррора.
Невиновные люди оказываются в ней заложниками смерти. Они принимают ее как от террористов, так и от сил антитерроризма. В таком противостоянии Восток становится столь же близко-опасным для Запада, как и Запад – для Востока. Ничто уже не мешает сойтись им лицом к лицу с врагом в такой войне «всех против всех». Как говорится в Коране, смерть одного невинного человека равноценна гибели всего человечества. Если это так, то продвижение такой ценой к свободе и демократии по западному образцу может привести к гибели самой человеческой цивилизации. Вряд ли это может свершаться по «воле Аллаха, Милостивого и Милосердного», соответствовать Высокому Замыслу и Божественной Эманации.
Как же могло случиться, что Высокий Замысел все труднее стало отличать от злого умысла именно на Библейских землях, колыбели трех религий?
Поиску возможных ответов была посвящена одна из международных конференций ЮНЕСКО на Иссык-Куле «Евразия XXI: диалог культур или конфликт цивилизаций?» (работой одной из секций этой конференции руководил профессор Л.И. Медведко). В его книге эти проблемы рассматриваются не столько через призму межцивилизационных отношений, сколько противостояния различных культур – «культуры мира» и «антикультуры войны». Теперь они противостоят друг другу не только под религиозными лозунгами.
Нередко этому способствует силовое «утверждение свободы» и «продвижение демократии».
В конце прошлого века известный английский ученый Арнольд Тойнби, предвосхищая неясные перспективы наступившей эпохи глобализации, писал: «Будущий мир не будет ни западным, ни незападным. Он унаследует все культуры, которые мы заварили в одном тигле». После того как Запад возвел свои «строительные леса» из достижений науки и высоких технологий, международного права и принципов демократии, другие цивилизации, по предсказанию Тойнби, тоже будут стараться внести свои какие-то коррективы. В таком случае глобализация должна предстать как сопрягающее взаимодействие различных цивилизаций в их информационном и духовном взаимообогащении.
В колониальную эпоху Редьярд Киплинг провозгласил: «Запад есть Запад, Восток есть Восток». Но само евразийское положение России заставляло выработать инстинкт самосохранения – не противопоставлять себя ни Западу, ни Востоку. Теперь Евразия стала другой по обе стороны от Каспия и Черного моря, от Урала и Кавказского хребта. Другими стали теперь и Европа, и Азия.
Человечество не может допустить, чтобы злой умысел, будь то в региональном или в глобальном масштабах, мог бы взять верх над вселенским Высоким Разумом!
«Слава богу, его не задело!»
(Слово о Леониде Ивановиче Медведко)
Е.М. Примаков, академик РАН
Говорят, что с годами все ярче вспоминаешь прошлое. Часто в мельчайших деталях. Прочувствовал и я это в полной мере, когда начал писать о Лене Медведко.
Далекие шестидесятые годы – почти половина века назад. Леонид Медведко – корреспондент ТАСС в Дамаске, я – корреспондент «Правды» в Каире. В Сирии 23 февраля 1966 года произошел кровавый переворот. Получив задание из редакции, я всеми правдами и неправдами – граница была наглухо закрыта – очутился в сирийской столице. Первое, что сделал, – отправился к Леониду Ивановичу. Еще с институтских времен нас связывали дружеские чувства. Но тогда цель моего посещения была связана не только с желанием выразить радость встречи, но и убедиться, что с ним все в порядке.
Дело в том, что в Каире были уже наслышаны, что он из окна своего офиса, да еще стоя на приставленной лестнице, чтобы лучше видеть сверху, фотографировал бой на улице, и один из разгоряченных участников боя выпустил по нему автоматную очередь. Леня успел соскочить с лестницы, и, слава богу, его не задело.
Пришел я к нему, чтобы получить объективные данные об обстановке. Он славился среди нас, корреспондентов, освещающих события на Ближнем Востоке, тем, что всегда владел информацией, позволяющей разобраться в бурных событиях, захлестнувших регион.
