Идеал
Тупые звуки вспышек газаНад мертвой яркостью голов,И скуки черная заразаОт покидаемых столов,
И там, среди зеленолицых,Тоску привычки затая,Решать на выцветших страницахПостылый ребус бытия.
Май
Так нежно небо зацвело,А майский день уж тихо тает,И только тусклое стеклоПожаром запада блистает.
К нему прильнув из полутьмы,В минутном млеет позлащеньиТот мир, которым были мы…Иль будем, в вечном превращеньи?
И разлучить не можешь глазТы с пыльно-зыбкой позолотой,Но в гамму вечера влиласьОна тоскующею нотой
Над миром, что, златим огнем,Сейчас умрет, не понимая,Что счастье искрилось не в нем,А в золотом обмане мая,
Что безвозвратно синева,Его златившая, поблекла…Что только зарево едваКоробит розовые стекла.
Июль
1
Сонет
Когда весь день свои кострыИюль палит над рожью спелой,Не свежий лес с своей капеллой,Нас тешат: демонской игры
За тучей разом потемнелойРаскатно-гулкие шары;И то оранжевый, то белыйЛишь миг живущие миры;
И цвета старого червонцаПары сгоняющее солнцеС небес омыто-голубых.
И для ожившего дыханьяВозможность пить благоуханьяИз чаши ливней золотых.
2
Палимая огнем недвижного светила,Проклятый свой урок отлязгала кирьгаИ спящих грабаров с землею сколотила,Как ливень черные, осенние стога.
Каких-то диких сил последнее решенье,Луча отвесного неслышный людям зов,И абрис ног худых меж чадного смешеньяВсклокоченных бород и рваных картузов.
Не страшно ль иногда становится на свете?Не хочется ль бежать, укрыться поскорей?Подумай: на руках у матерейВсё это были розовые дети.
1909Август
1
Хризантема
Облака плывут так низко,Но в тумане всё нежнейПламя пурпурного дискаБез лучей и без теней.
Тихо траурные кониПодвигают яркий гнет,Что-то чуткое в коронеТо померкнет, то блеснет…
…Это было поздним летомМеж ракит и на песке,Перед бледно-желтым цветомВ увядающем венке,
И казалось мне, что нежнойХризантема головойПрипадает безнадежноК яркой крышке гробовой…
И что два ее свитыеЛепестка на сходнях дрог —Это кольца золотыеЕю сброшенных серег.
2
Электрический свет в аллее
О, не зови меня, не мучь!Скользя бесцельно, утомленно,Зачем у ночи вырвал луч,Засыпав блеском, ветку клена?
Ее пьянит зеленый чад,И дум ей жаль разоблаченных,И слезы осени дрожатВ ее листах раззолоченных, —
А свод так сладостно дремуч,Так миротворно слиты звенья…И сна, и мрака, и забвенья…О, не зови меня, не мучь!
Сентябрь
Раззолочённые, но чахлые садыС соблазном пурпура на медленных недугах,И солнца поздний пыл в его коротких дугах,Невластный вылиться в душистые плоды.
И желтый шелк ковров, и грубые следы,И понятая ложь последнего свиданья,И парков черные, бездонные пруды,Давно готовые для спелого страданья…
Но сердцу чудится лишь красота утрат,Лишь упоение в завороженной силе;И тех, которые уж лотоса вкусили,Волнует вкрадчивый осенний аромат.
Ноябрь
Сонет
Как тускло пурпурное пламя,Как мертвы желтые утра!Как сеть ветвей в оконной рамеВсё та ж сегодня, что вчера…
Одна утеха, что местамиНалет белил и серебраМягчит пушистыми чертамиРаботу тонкую пера…
В тумане солнце, как в неволе…Скорей бы сани, сумрак, поле,Следить круженье облаков, —
Да, упиваясь медным свистом,В безбрежной зыбкости снеговСкользить по линиям волнистым…
Ветер
Люблю его, когда, сердит,Он поле ржи задернет флёромИль нежным лётом бороздитВолну по розовым озерам;
Когда грозит он кораблюИ паруса свивает в жгутья;И шум зеленый я люблю,И облаков люблю лоскутья…
Но мне милей в глуши садовТот ветер теплый и игривый,Что хлещет жгучею крапивойПо шапкам розовым дедо́в.
Ненужные строфы
Сонет
Нет, не жемчужины, рожденные страданьем,Из жерла черного метала глубина:Тем до рожденья их отверженным созданьямМне одному, увы! известна лишь цена…
Как чахлая листва, пестрима увяданьемИ безнадежностью небес позлащена,Они полны еще неясным ожиданьем,Но погребальная свеча уж зажжена.
Без лиц и без речей разыгранная драма:Огонь под розами мучительно храним,И светозарный Бог из черной ниши храма…
Он улыбается, он руки тянет к ним.И дети бледные Сомненья и ТревогиИдут к нему приять пурпуровые тоги.
В дороге
Перестал холодный дождь,Сизый пар по небу вьется,Но на пятна нив и рощТочно блеск молочный льется.
В этом чаяньи утра́И предчувствии морозаКак у черного костраМертвы линии обоза!
Жеребячий дробный бег,Пробы первых свистов птичьихИ кошмары снов мужичьихПод рогожами телег.
Тошно сердцу моемуОт одних намеков шума:Всё бы молча в полутьмуУводила думу дума.
Не сошла и тень с земли,Уж в дыму овины тонутИ с бадьями журавли[2],Выпрямляясь, тихо стонут.
Дед идет с сумой и бос,Нищета заводит повесть:О, мучительный вопрос!Наша совесть… Наша совесть.
Среди нахлынувших воспоминаний
1
Перед закатом
Гаснет небо голубое,На губах застыло слово;Каждым нервом жду отбояТихой музыки былого.
Но помедли, день, врачуяЭто сердце от разлада!Всё глазами взять хочу яИз темнеющего сада…
Щетку желтую газона,На гряде цветок забытый,Разоренного балконаОстов, зеленью увитый.
Топора обиды злые,Всё, чего уже не стало…Чтобы сердце, сны былыеУзнавая, трепетало…
2
Под новой крышей
Сквозь листву просвет оконный,Синью жгучею залит,И тихонько ветер сонныйВолоса мне шевелит…
Не доделан новый кокон,Точно трудные стихи:Ни дверей, ни даже оконНет у пасынка стихий,
Но зато по клетям срубаВ темной зелени садовСапожищи жизни грубоНе оставили следов,
И жилец докучным шумомМшистых стен не осквернил:Хорошо здесь тихим думамЛиться в капельки чернил.……………………….
Схоронили пепелищеЛунной ночью в забытье…Здравствуй, правнуков жилище, —И мое, и не мое!
Трактир жизни
Вкруг белеющей ПсихеиТе же фикусы торчат,Те же грустные лакеи,Тот же гам и тот же чад…
Муть вина, нагие кости,Пепел стынущих сигар,На губах – отрава злости,В сердце – скуки перегар…
Ночь давно снега одела,Но уйти ты не спешишь;Как в кошмаре, то и дело:«Алкоголь или гашиш?»
А в сенях, поди, не жарко:Там, поднявши воротник,У плывущего огаркаСчеты сводит гробовщик.
Там
Ровно в полночь гонг унылыйСвел их тени в черной зале,Где белел Эрот бескрылыйМеж искусственных азалий.
Там, качаяся, лампадыПламя трепетное лили,Душным ладаном усладыТам кадили чаши лилий.
Тварь единая живаяТам тянула к брашну жало,Там отрава огневаяВ кубки медные бежала.
На оскала смех застылыйТени ночи наползали,Бесконечный и унылыйДлился ужин в черной зале.
?
Пусть для ваших открытых сердецДо сих пор это – светлая феяС упоительной лирой Орфея,Для меня это – старый мудрец.
По лицу его тяжко проходитБороздой Вековая Мечта,И для мира немые устаТолько бледной улыбкой поводит.
Ф.Н. и Н.П. Анненские. Родители поэта
Первый фортепьянный сонет
Есть книга чудная, где с каждою страницейГаллюцинации таинственно свиты:Там полон старый сад луной и небылицей,Там клен бумажные заворожил листы.
Там в очертаниях тревожной пустоты,Упившись чарами луны зеленолицей,Менады белою мятутся вереницей,И десять реет их по клавишам мечты.
Но, изумрудами запястий залитая,Меня волнует дев мучительная стая:Кристально чистые так бешено горды.
И я порвать хочу серебряные звенья…Но нет разлуки нам, ни мира, ни забвенья,И режут сердце мне их узкие следы…
Еще один
