без сил, накинулись друг на друга. Матвей задирал мою тонкую кофту, стягивал ее. Я впивалась в его губы, терлась о щетину его как ласковая кошка и все это было ещё в прихожей.
Сейчас же мы стояли на расстоянии вытянутой руки в лифте. И дверь номера открылась с глухим щелчком. В нос ударил аромат чистого постельного белья и почему-то холодного воздуха с реки. Я прошла в центр гостиной, задела пальцами гладкую мебель: комод у левой стены, стулья возле стола, светильники на гнутых ножках.
Я обернулась к Матвею. Поймала его задумчивый взгляд. И хриплое:
— Раздевайся, — и это муж имел ввиду не про пальто.
Глава 6
— Раздевайся, — повторил Матвей и бросил ключ-карту от номера на столик у двери.
Муж медленно стянул с плеч своё пальто, небрежно кинул его на спинку кресла, что стояло при входе. Пиджак. Его Матвей расстегивал медленно словно красовался передо мной. Показывал какой он нереальный. Что его никак не изменили эти два года.
А меня изменили. На мне везде были шрамы. Невидимые обычным глазом. Шрамы, которые саднили на моем сердце. И от этого внешне я тоже менялась. Становилась более низкой, потому что отвыкла держать голову высоко, испортилась осанка, когда все время смотришь под ноги, стараясь не сталкиваться с людьми взглядом. Я стала не такой тонкой и звонкой. Беременность пусть и короткая, гормоны, сделали фигуру более округлой, косточки бёдер скрылись. Подтянутый с кубиками живот стал более мягким, чувствительным. И да, низ его украшал уже реальный шрам. Сейчас поблекший, но навсегда отпечатавшейся на душе.
Пиджак упал на входе в гостиную. Матвей медленно приближался ко мне. Расстёгивал манжеты рубашки, от этого вены на запястьях напрягались, рисовали красивый чёткий узор. А потом верхняя пуговица на воротнике. Следом ещё ниже. И уже на груди.
Я словно вернулась в прошлое. Точно. Где вот так же муж мог соблазнительно себя вести. Показывать насколько хорош. И он действительно хорош. И это бесило. Неужели эти два года в разлуке никак не повлияли на него? Почему я не заслужила хотя бы плешь на его макушке?
Матвей расстегнул рубашку, показывая идеальные, словно вылепленные скульптором, мышцы. Торс со жгутами мышц. Низко сидящий пояс брюк. И уходящую под него тёмную полоску волос.
Муж был таким как я его помнила. Слишком идеальным, чтобы быть настоящим.
Я ущипнула себя за запястье, не понимая очередной бред меня настиг или просто сумасшедшая реальность выбрасывала такие причуды.
Оказалось реальность. И я, набрав в легкие воздуха, спросила беспечно.
— Зачем мне раздеваться, Матвей? — я обошла кресло, стараясь увеличить расстояние между нами с мужем. — Если тебе приятно подписывать документы на развод голым, пожалуйста. Но я не эксгибиционист.
Матвей усмехнулся. Холодно, жестко. Его всегда бесила эта моя привычка, если я зла, все превращать в театр абсурда. Делать из всего нелепое представление.
— Ты же не думаешь, что я дам тебе развод? — хрипло спросил Матвей, проводя своим голосом мне по нервам.
— А здесь вопрос не в том дашь ты его или нет. Нас в любом случае разведут. Поэтому я предлагаю не задерживаться и подписать заявление. Я даже сейчас быстро его составлю. Это не сложно…
Я бравировала. Я балансировала на краю пропасти. Я дёргала зверя за усы и понимала, что уйду с разводом из этого номера, либо не уйду никуда. Матвей не выпустит, как только почувствует запах жертвы.
— Хорошо, а ты думаешь я ребёнка буду делать, просто задрав тебе пальто? — между нами оставалось немного места. Я почти улавливала как изменился запах Матвея. Став тяжёлым, мужским.
— Я не думаю, что ты будешь делать мне ребёнка… — я мило улыбнулась и прошла к бару. Положила на край стойки сумочку. Подцепила один из бокалов и открыла бутылку минералки.
Матвей следовал за мной. Он даже встал по другую сторону стойки и оперся локтями о столешницу. Вскинул бровь, намекая мне, чтобы я не капризничала.
Но мои капризы закончилось давно. И я не собиралась забывать на кого меня муж променял, как предал и какую цену потом я заплатила.
— А мне кажется ты ошибаешься… — он улыбнулся, слегка нахмурив нос, такой образ хулигана. — Я очень по тебе скучал. Я так сильно скучал, что…
— Что успел перетрахать не только весь коллектив, но и новую компанию для этих целей приобрел? — я склонила голову к плечу, под новым ракурсом разглядывая, как Матвей побагровеет от злости. И собственно я допрыгалась.
Матвей резко обогнул стойку. Спешащую меня к двери он перехватил поперёк живота и вдавил в себя. Так сильно, что мои лопатки ощущали движение его груди от резких коротких вдохов.
— Я не выпущу тебя. Не отпущу, — задевая тонкую нежную кожу своей щетинной, прошептал Матвей и потянул с меня пальто. Я передернула плечами. Хотела отстраниться, но сильные руки только сильнее прижимали меня. — Я слишком долго не видел, не чувствовал. Почти забыл какая ты на вкус…
— Другие, наверно, просто занимали твою память, — выдохнув зло, прошипела я, стараясь оторвать от себя руку мужа, но добилась лишь того, что Матвей стянул пальто, бросил его нам под ноги и поднял меня на руки. Он крутанулся со мной вместе к барной стойке, усадил на неё. Встал между моих, насильно раздвинутых, ног. Ещё и впился пальцами в мои бёдра так, что я не могла оттолкнуть его от себя.
— Ничего подобного. Там место всегда занято было тобой, — Матвей скользнул пальцами выше, приподнимая подол моего платья и оголяя все больше нежной, чувствительной к его касаниям, кожи. — Твоими криками, стонами… Боже, твоим запахом во время…
Матвей резко убрал ладони с моих бёдер и положил их на талию, дёрнул на себя, чтобы я оказалась сидеть на самом краю, при этом упираясь в него. Пальцы прошлись по позвоночную, рисуя узоры.
— И это пока ты такая колючая… — Матвей поднял на меня взгляд. Тёмный, горячий. — Потому что тоже скучала… А как только перестанешь кусаться, мы снова будем вместе, заберём нашего малыша, уедем домой и будем вместе…
Я сглотнула тугой комок. И прошептала, глядя в пустоту перед собой, словно боялась посмотреть в глаза мужу:
— Матвей, нет никакого малыша. Нет и никогда не было.
Ладони Матвея сжались на моей талии, принося одну лишь только боль.
Глава 7
— Нет ребёнка, Матвей, — повторила я и дотронулась до плеча мужа. Он как будто застыл во времени. Смотрел на меня, не моргал, просто не реагировал.
Я занервничала
