сдавливая его.
— Серьёзно думаешь, что можешь поспорить со мной? Ты же не выбросила меня из головы, Слава! Ты любишь меня! Всё ещё тайно мечтаешь, чтобы я позвонил, чтобы вернулся! Признайся себе! Сдайся! Мы можем вернуть нашу семью.
— Нет! — резко отвечаю я. — Ничего уже не будет как прежде! — отталкиваю его от себя. — Ты предал меня и убил нашего ребёнка.
— Я?! Нет! Это сделала ты! Убила одного, а теперь хочешь исправить это?! Во всём виноваты твои тупые истерики, Слава! Ты во всём виновата! Если бы не орала как дура и послушала меня, наша дочь могла уже подрасти. Сколько бы ей было лет, Слава?!
Я начинаю метаться, желая отыскать выход и вырваться из дурмана, и открываю глаза.
Голова гудит, а горло сдавливает тошнотворный ком. Я присаживаюсь и скидываю ноги с постели. Чувствую, что вся дрожу от страха. Прошлое так ярко вторглось в настоящее, а я оказалась слабой. Нет. Это просто был дурной сон. Кошмар, который частенько преследовал меня раньше.
— Вы проснулись? — заглядывает в палату доктор.
— Да, — отвечаю ей слегка дрожащим голосом.
— Как себя чувствуете? — она проходит в палату, но не садится.
— Внизу живота тянет… Голова кружится…
— Вы могли бы остаться сегодня в палате, чтобы организм как следует отдохнул…
— Нет! Я поеду домой… Мне на работу завтра нужно, — покачиваю головой, понимая, что состояние раньше бывало и хуже, но я справлялась.
— Хорошо, но если вдруг станет плохо, то сразу вызывайте скорую или звоните мне!
Я киваю.
— Вы определились с донором?
В этот раз отрицательно мотаю головой, потому что я пока ещё не решила, нужно ли останавливаться на том мужчине с «особым условием».
— Хорошо. Клетки будут заморожены и сохранены, пока вы не решитесь. Вы уверены, что всё нормально?
— Да… Попью водички и восстановлюсь.
— Ладно. Желаю вам поскорее определиться с донором.
— Благодарю.
Доктор прощается со мной и уходит, а я остаюсь одна. Подхожу к фильтру для воды, набираю стаканчик и залпом осушаю его. Теперь я на самом деле чувствую себя гораздо лучше, хоть потягивание в животе очень неприятное: оно напоминает мне тот день, когда я потеряла ребёнка. Второй день после измены, когда муж явился в квартиру как ни в чём не бывало и попытался поцеловать меня… Я закричала, чтобы катился ко всем чертям, а потом появилась эта боль, сгибающая меня пополам.
«Всё будет хорошо», — повторяю для самоуспокоения и иду к стопке со своими вещами.
* * *
— Иван Александрович, придётся вам ехать туда и разбираться с новыми сотрудниками, потому что они настоящую забастовку устроили, когда я сообщил, что «Атланта» перебирается в новый офис, — поджимает губы Владимир, превращая их в тонкую полоску.
О Господи!
Вечно проблемы с этими поглощёнками.
Я гляжу на часы, хмурюсь и киваю. Если сильно вынесут мозг, то сниму девочку. К Нике точно не поеду, потому что я не из тех, кто нарушает своё слово. Она должна чувствовать моё твёрдое «нет».
Беру пиджак, надеваю его и иду к машине. Владимир спешит за мной. Мы не говорим ни о чём, потому что сотрудники привыкли понимать меня с одного взгляда. А мне важно сейчас, чтобы кто-то находился рядом и остановил в случае чрезмерной жёсткости с моей стороны. Временами я позволяю эмоциям захлестнуть и огрызаюсь, потом остываю, конечно. Стал чертовски дёрганым после ухода жены.
Еду быстро, желая как можно скорее разобраться с возникшими проблемами. У «Атланты» прекрасное месторасположение, сюда будет удобно приезжать нашим клиентам. Я уже даже почти представляю вывеску с названием нашей компании на здании.
В фойе нас встречает администратор, но говорит она сквозь зубы, обратив внимание на Владимира, потому что понимает, что мы не клиенты, а новые владельцы. Впрочем, я и не привыкал никогда к радушными приёмам, поэтому не обижаюсь.
— Где ваш руководитель? — спрашиваю я сквозь зубы, решив сначала обговорить всё с той женщиной и ей же сказать, чтобы подыскивала другую работу. Я не зверь, выплачу ей даже полагающееся по сокращению.
Это же точно она «забастовку» придумала. Кто ещё мог догадаться до такого? Только стерва. Однако я вытрясу из неё всю спесь. Прямо сейчас.
— Мирослава Евгеньевна взяла отгул. Она придёт на работу завтра, — отвечает девица, глядя на меня исподлобья.
Значит, отгул… Странно… Интересно, она знает о поглощении конторы?! Наверняка должна была знать… И отгул взяла не просто так. Наверное, уже всех своих надрессировала, чтобы действовали по команде «фас». И раздаёт эти команды с телефона. Однозначно.
— Есть кто-то, заменяющий её? — сухо интересуюсь я.
Бывший владелец уже смотал отсюда удочки, потому что кроме конторы остался должен мне крупную сумму, которую явно не планирует отдавать.
— Если только Валентина Семёновна. Сейчас я позову её…
Девушка выходит из-за стойки, но я тут же обрываю её:
— Нет, мы сами пройдём к ней, в конце концов, теперь я владелец и могу делать тут всё, что захочу. В каком она кабинете?
Девушка ёжится под напором моего взгляда, поджимает губы и смотрит несколько секунд. Мне хочется прикрикнуть на неё, но она называет номер кабинета, а едва мы с Владимиром направляемся к нему, хватается за трубку. Вот же женская натура — скорее разнести сплетни. С другой стороны, мне бы такая секретарша не помешала, чтобы предупреждала сразу о визитёрах, а не витала в облаках, пока наглецы не вломились в кабинет.
Открываю дверь в кабинет Валентины Семёновны без стука. Это моя собственность, и я веду себя как хозяин.
— Добрый день! — кивает девушка и встаёт из-за стола, как ученики перед учителем после звонка.
У неё тёмные волосы, собранные в высокий хвост, очки в стиле моей бабушки, белоснежная блузка и юбка строгого покроя.
— Добрый вечер! — отвечаю я, потому что время уже близится к закрытию.
Она смущённо отводит взгляд в сторону и садится обратно на свой стул.
— Присаживайтесь, — предлагает она.
— Присяду, даже не сомневайтесь, — отвечаю ледяным тоном.
