За Хью многое числилось – главным образом отъявленное беспутство, и он первый же это признавал, но он никогда не обидел ни одну женщину.
А сейчас ему, возможно, придется ее пытать, а потом убить.
О Господи!
Спина под его рукой чуть прогнулась. Женская спина… И полковник вновь подумал о том, что Хилдербранд сделал неправильный выбор. Эта работа явно не для него, не для Хью Баттанкурта.
Хотя, конечно же, он сделает то, что должен был сделать, – так он поступал всегда.
И Хилдербранд прекрасно это понимал, будь он проклят.
Глава 3
Очнувшись, Клер вдруг почувствовала, как ее окатила ледяная волна. Она открыла глаза, и их тут же словно обожгло болью. Клер заморгала, понимая причину: глаза заливала соленая вода, это была морская соль. Море было как взбесившийся зверь, на спине которого она скакала. «Наверное, лучше не показывать, что я пришла в себя», – решила Клер. Она сжала пальцы в кулаки, чтобы не тереть глаза, и только моргала, пока резь в глазах наконец-то не прошла. Вся мокрая и окоченевшая, Клер чувствовала себя… как рыба, выложенная на прилавок в крошеве льда. Она уже поняла, что лежит на дне лодки, удаляющейся от берега среди черных волн и подгоняемой завывающим ветром.
Скоро ее сбросят в море.
Они ее поймали.
От этой мысли тотчас забылись все физические неприятности – резь в глазах, головная боль, онемевшие от холода пальцы. Сердце гулко забилось, и пересохло в горле. Страх обострил все чувства, и последние остатки дурмана сменились настороженностью.
«Утопить, как мяукающего котенка», – вспомнились ей слова главаря банды. Таков был план похитителей, и сейчас они его выполняют. Она конвульсивно дернула руками и ногами – нет, она не связана. Оглушили, а дальше не стали себя утруждать? Или просто забыли – а если так, то вспомнят перед тем, как сбрасывать за борт? Конечно. Клер не посмела тешить себя мыслью, что не вспомнят. Ее жизнь была ставкой в их отчаянной игре.
Она все же успела заметить, что похитителей шесть человек; четверо на веслах, а двое сидят на дне лодки, зажав ее между собой.
Цель этой шестерки – убить ее. Как спастись?
Клер взглянула правде в лицо: на сей раз сбежать не удастся. В фермерском доме ее сторожил какой-то болван, а сейчас требовалось перехитрить шестерых, не имея даже того горшка под рукой. А вместо открытого окна, выходящего на твердую землю, единственное, куда она может бежать, если даже сумеет освободиться из рук похитителей, – это бушующее море.
Но как ни слабы шансы на успех, следовало что-то делать. Иначе ее ждет смерть. Причем очень скоро.
К горлу подступили рыдания. Клер с трудом их проглотила, пока ее не услышали. Все инстинкты взывали, требовали вскочить, бороться, бежать, но в ее обстоятельствах инстинкты более чем бесполезны. Она заставила себя лежать неподвижно, чтобы получше оценить ситуацию.
Пожалуй, можно поплыть… Как-то летом отец, это чудовище, и несколько его приятелей, таких же, как он, несколько дней развлекались тем, что бросали с лодки в озеро ее и сестренку Бет; при этом они спорили, кто из девочек быстрее доплывет до берега. Им было плевать, что дети визжали от ужаса, когда их бросали в воду. Тогда они с Бет выжили вопреки ожиданиям, и теперь Клер с удивлением подумала, что те отвратительные уроки плавания могут сослужить ей службу.
Но даже эта слабая надежда угасла, когда Клер еще раз украдкой осмотрелась. Увы, она не сможет плыть в этом бурлящем котле. Не так уж хорошо она плавает.
Но к сожалению, у нее не было выбора. Или плыть, или умереть.
Борясь с нарастающим страхом, грозившим сковать мышцы, Клер снова с осторожностью осмотрелась. Лодка длинная и узкая, открытая всем стихиям, и она перекатывается по огромным волнам. Гребцы же – темные силуэты на фоне черной воды и еще более черной безлунной ночи, и удары их весел ритмично разбивают океанские волны.
Между лопатками вдруг больно вдавились костяшки пальцев – это пальцы мужчины. Клер поняла, что лежит на его колене; и при этом он придерживает ее, чтобы она раньше времени не свалилась за борт. А его кулак… он казался огромным камнем, впившимся в тело. И конечно же, ее нисколько не успокаивало то обстоятельство, что мужчина крепко держал ее. Клер с ужасающей отчетливостью поняла: как только они выйдут за полосу прибоя, эта хватка обернется против нее – она не сумеет сбежать до того, как ей свяжут руки и ноги и сбросят за борт.
Лучше уж выпрыгнуть самой, чем ждать, когда ее свяжут и утопят.
Она в ужасе вздрогнула. Неужели действительно лучше утопиться, чем дать себя утопить? Что ж, смерть есть смерть, так что какая разница?
Но ей не хотелось умирать. Не хотелось умирать сейчас. Пусть лучше она умрет в своей постели, когда будет старой– престарой.
Клер заставила себя чуть приоткрыть глаза. Прямо перед ней под сиденье забилось несколько предметов: моток веревки, разбитый фонарь и кувшин. Большой кувшин из светлого фаянса, с ручкой и пробкой. В темноте она различала его приземистую форму.
Внезапно вода, скопившаяся на дне лодки, подхватила кувшин, перевернула набок, и он поплыл к ней. Что бы раньше в нем ни держали – вино или воду, – сейчас он был пуст. И плавал.
Да, он плавал!
Клер мигом поняла, что надо делать. Она боялась шевелиться – не хотела привлекать к себе внимание, но когда лодка в очередной раз накренилась, кувшин ударился о ее колено, и Клер подумала: «Этот кувшин – мой шанс на спасение, возможно, единственный шанс».
Мысленно помолившись, она проворным движением схватила кувшин за скользкую ручку.
– А, вы очнулись?
Наверное, мужчина, державший ее, все же заметил это быстрое движение или же что-то почувствовал. Потому что он тотчас наклонился – его теплое дыхание коснулось ее щеки – и говорил ей в самое ухо. У него был выговор, присущий представителям высшего общества, и это удивляло – ведь его сообщники говорили совсем иначе. Не удержавшись, Клер посмотрела на него и отметила блеск глаз, темные волосы, смугловатое лицо и широкие плечи на фоне моря. Но все мысли вылетели у нее из головы, когда она осознала, что смотрит в лицо… своего убийцы.
Клер в ужасе замерла, и дыхание ее остановилось. Незнакомец был очень крепким мужчиной – она сразу это поняла, хотя он сидел на дне, скрестив ноги. Да, сильный, мускулистый, поджарый… Если он захочет, то сможет убить ее голыми руками. Да и остальные пятеро были на него похожи.
Стараясь овладеть собой, Клер сделала несколько вдохов. Она твердо решила: сейчас или никогда.
В следующее мгновение Клер схватила кувшин – свою единственную надежду на спасение – и, собрав все силы и решимость, встала на колени. Мужчина с удивлением посмотрел на нее и убрал руку, которой до того ее придерживал. Теперь они оказались нос к носу: она – на коленях, он – сидя на корточках. На какой-то миг их взгляды встретились, а затем он открыл рот, собираясь что-то сказать. Но тут Клер со всей силы обрушила на него свое оружие. Кувшин ударил по лицу незнакомца с громким гулом, перекрывшим даже шум волн.
