В следующее мгновение Клер схватила кувшин – свою единственную надежду на спасение – и, собрав все силы и решимость, встала на колени. Мужчина с удивлением посмотрел на нее и убрал руку, которой до того ее придерживал. Теперь они оказались нос к носу: она – на коленях, он – сидя на корточках. На какой-то миг их взгляды встретились, а затем он открыл рот, собираясь что-то сказать. Но тут Клер со всей силы обрушила на него свое оружие. Кувшин ударил по лицу незнакомца с громким гулом, перекрывшим даже шум волн.
– Черт побери!
Прижав ладонь к лицу, мужчина опрокинулся на спину. Клер же крепко прижала к себе кувшин, стараясь не выронить его, и сделала движение в сторону.
– Мастер Хью! – раздался возглас.
Второй из сидевших на дне лодки встал на колени и, ухватив Клер за юбку, оттащил назад в тот момент, когда она уже приготовилась броситься в море. Она высвободилась, но рывок лодки опрокинул ее на человека, которого она только что ударила. Тот почти тотчас же схватил ее за руку, но Клер резко развернулась и с силой, порожденной отчаянием, снова ударила похитителя кувшином, а затем завизжала как безумная.
– Боже всемогущий! Хватай ее, Джеймс!
– Да, держу.
Второй мужчина прижал ее к себе, обхватив сзади за талию. Он оказался не таким мускулистым, как первый, и его мягкий живот подушкой уперся ей в спину. Сзади что-то кричали гребцы; торопясь прийти на помощь приятелю, они чуть не перевернули лодку.
Яростно вырываясь, Клер с силой ударила локтем в противный живот, и противник, застонав, ослабил хватку. Клер сумела вырваться, но ее тотчас же вновь схватил за руку первый из мужчин. Громко закричав, она рывком повернулась к нему.
– Хватит, мегера! – заорал он в ярости. И тут же крепко, словно клещами, сжал ее кисть.
Задыхаясь, Клер взглянула в лицо похитителя – на нее пристально смотрели его черные и безжалостные глаза. Тут он вдруг ухмыльнулся, и Клер увидела, как сверкнули его белые зубы. Она все еще сжимала в правой руке ручку кувшина, но уже было очевидно, что убежать ей не удастся – сзади к ней опять придвинулся второй мужчина.
Все. Битва проиграна.
Но это была битва за жизнь, и она решила: пока дышит, ни за что не сдастся, не должна сдаваться. Ужас перед холодным дыханием близкой смерти придавал ей сил. Ловко и проворно, как кошка, Клер наклонилась и впилась зубами в державшую ее руку.
– И-а-у!..
Похититель взвыл, отдернув руку, и Клер неожиданно оказалась на свободе. По-прежнему сжимая кувшин – свое спасение, она резко отклонилась в сторону. В тот же миг лодка нырнула носом, и Клер, без малейших усилий перевалившись за борт, с головой погрузилась в пенные волны.
Глава 4
Поглотившее ее море оказалось таким холодным, что она на мгновение замерла; казалось даже, что и сердце ее остановилось. Но потом сердце ожило и сильными толчками снова погнало кровь по жилам. Глаза Клер открылись, когда она поняла, что вновь может двигаться. Удача наполнила ее энергией. Она все-таки сумела! Она сбежала!
Однако радость беглянки была недолгой. Течение, казалось, вознамерилось утащить ее на дно, а мокрые юбки облепили ноги и мешали двигаться. Ей не хватало воздуха, и она уже задыхалась. Загребая одной рукой, Клер устремилась к поверхности. Глаза ее были открыты, но она ничего не видела в кромешной тьме и даже не понимала, где верх, а где низ.
К счастью, наполненный воздухом кувшин тянул ее к поверхности. Кувшин – ее спасение, она знала, что так и будет! Отчаянно вцепившись в него, она поднималась вместе с ним. Наконец голова ее вынырнула на поверхность, и Клер тут же почувствовала облегчение.
Она с жадностью глотала воздух, но тут волна накрыла ее, и она, задыхаясь, опять ушла под воду.
Кувшин снова поднял ее на поверхность, но потом ей изменили окоченевшие пальцы, не удержавшие скользкую ручку. Кувшин выскользнул из ее руки и почти тотчас же исчез в черном водовороте волн.
Охваченная паникой, Клер отчаянно барахталась в воде, пытаясь плыть, но вскоре поняла, что борьба ее лишена смысла – увы, она была бессильна перед мощью моря.
«Сейчас я умру», – подумала Клер, стараясь хоть как-то подготовиться к неизбежному. К несчастью, она лишилась своего спасителя, и теперь течение, словно гигантский рот, неумолимо засасывало ее. Сердце гулко барабанило, а легкие, казалось, разрывались от нехватки воздуха. Вокруг же была только вода, одна вода, заливавшая глаза, уши, рот и нос. И эта вода замораживала, душила…
Ей нужен, ей необходим воздух. Где же поверхность? Она окончательно потеряла ориентировку, но теперь это уже не имело значения. Сколько ни старайся, она не сможет плыть в таком море. Все ее усилия – лишь жалкие попытки противиться его силе. Море сделает с ней то, что захочет, и против него она беспомощна, как младенец.
«Забавно, но мне уже не страшно», – подумала Клер, все больше слабея. Голова у нее кружилась, как у пьяной, а сердце по-прежнему отчаянно билось, оно отяжелело и, казалось, готово было взорваться в любую секунду. И тут ей вдруг пришло в голову, что можно сейчас вдохнуть – и дело с концом. Вдохнуть воду… то есть утонуть. «Интересно, утонуть – это больно?» – шевельнулась смутная мысль.
Внезапно Клер в ужасе поняла, что теряет сознание, уступает холоду, темноте и отчаянию. И перед ее мысленным взором тотчас же появились сестры Габби и Бет. Одна – грациозная, с каштановыми волосами, беременная первым ребенком; вторая же – пухленькая, рыжая, с радостью ожидающая своего первого лондонского сезона. Если она, Клер, умрет, они будут горевать. А дебют Бет придется отложить – этой весной Габби не сможет с ней поехать, поэтому Клер взяла на себя обязанность вывести сестренку в свет. В марте они с Бет должны вместе приехать в Лондон, но теперь сестре придется ждать до следующего года. Туиндл тоже будет горевать. И тетя Августа, конечно же. Ник, муж Габби, также ужасно огорчится – хотя в большей степени от беспокойства за беременную жену. А вот Дэвид, ее собственный муж, горевать не станет. О, он будет изображать великую печаль, он и его маменька, но в глубине души оба ничуть не огорчатся.
Эта горькая мысль привела Клер в сознание. Взбунтовавшись, она отчаянным рывком вынырнула на поверхность, и ее онемевшие руки замолотили по воде…
Неожиданно рука задела что-то твердое – твердое и обтянутое тканью. А потом ее вдруг дернули за волосы, и от резкой боли Клер чуть не закричала. Теперь ее тащили за волосы, но в этом водном аду она ничего не видела и не знала, кто ее схватил. Но ей казалось, что ее тащили вверх, и поэтому она не сопротивлялась, лишь колотила по черной воде руками и ногами, стараясь побыстрее добраться до поверхности. Легкие ее жгло огнем, а сердце било прямо по ребрам – так крылья дикой птицы бьются о прутья клетки. И тут она наконец-то получила ответ на свой вопрос. «Тонуть – это больно», – промелькнула у нее мысль.
