я, — выставил я вперёд раскрытые ладони.
Совершенно не хотелось устраивать потасовку, к тому же сегодня я свою порцию «люле́й» уже получил. До сих пор голова гудит. Сейчас бы пивка холодного, а ещё лучше грамм сто, а никак не кулаком в челюсть.
Я спокойно прошёл в конец очереди и внимательно осмотрел каждого. Нет, моего рюкзака не видно, а грабитель вряд ли успел совершить обмен. Ну сколько времени прошло? Минут пять, максимум десять. Примерно столько будут обслуживать каждого, а то и больше, если там мелочи какие.
Так, какие у меня ещё варианты? Если не обменник, тогда где можно сбыть сердце? Правильно, высушить его смогут всего трое, и лишь один из них работает напрямую, то есть может себе позволить выкупить такую ценность.
Я ещё немного постоял неподалёку, в надежде, что грабитель всё же идиот и вскоре явится к обменнику. За это время очередь продвинулась лишь на одного человека, а из окна прозвучала фраза: «Этот последний на сегодня!»
Народ загомонил, кто-то обложил матом всю контору и администрацию города, но смысла в том никакого, лишь злость выплеснуть. А потому люди быстро разбрелись, а вместе с ними и я покинул точку наблюдения.
Следующим пунктом был отдел безопасности, ну или, как в простонародье их продолжали называть, «Мусарня». Отделение находилось всего в двух шагах и сделано это специально. Лихих людей сейчас стало в разы больше, попадались даже совсем отбитые, которые пытались грабануть обменник прямо под носом у дружины. Пусть земля им будет пухом.
— Добрый вечер, — я склонился к узкой щели к дежурному.
— Угу, — не отрывая глаз от журнала, буркнул тот.
— Меня ограбили, — продолжил я.
— Мы здесь при чём? — бросил на меня раздражённый взгляд тот.
— Заявление подать хочу.
— Господи, откуда вы такие берётесь вообще? Иди нахуй отсюда, пока я тебе рёбра не пересчитал!
— Но…
— Сдристнул, сука! — дежурный подорвался со стула, и я тут же поспешил убраться подальше.
— Пидор, — буркнул я, хлопнув дверью отделения. — За каким хером вас только держат.
На самом деле дружине плевать на мелкие правонарушения. Максимум, что они могут рассмотреть, так это убийство, да и то не всегда. Чаще они просто приезжают на место преступления, чтобы зафиксировать смерть или забрать уже схваченного виновника. Но искать, разбираться с ограблениями? В их задачу входит охрана периметра, ну или зарубить конфликт на корню, если таковой происходит на их глазах.
Ладно, надежда всё же была, попробовать стоило.
Я снова вставил в рот сигарету. Жрать хотелось невыносимо, а никотин слегка притупляет чувство голода, хотя это, может быть, самообман. Сделав глубокую затяжку, я направился к выходу из административной части города и поспешил в ремесленный сектор. Лавки там, скорее всего, уже закрыты, но мне они и ни к чему, разве что одна-единственная.
И вот, наконец первая удача за весь этот проклятый вечер: скорняк задержался на работе, и его лавка всё ещё была открыта. Я потянул дверь на себя, и сверху раздался мелодичный перезвон колокольчика.
— Мы закрыты! — прилетел крик из подсобки.
— Да я на минутку, — бросил я в ответ, и хозяин вынужден был выглянуть в торговый зал.
Пахло здесь, конечно, не очень. Причиной тому были бочки, в которых выдерживалась кожа. Никаких готовых изделий здесь не найти, скорняк торговал исключительно материалом. Рулоны аккуратно лежали на полках и дожидались своих покупателей.
Мало кто желал заниматься выделкой, дело не очень благодарное, но крайне вонючее. Мастеру проще зайти вот в такую лавку и приобрести отрез, чтобы впоследствии включить его в стоимость готового изделия. Но был у скорняков и плюс: только они могли правильно засушить чёрное сердце. Нет, наверняка на такое способны и другие люди, просто у этих для подобной работы есть всё необходимое. Реактивы, инструменты, а так же знания и технология.
— Чё надо, — строго спросил мастер, вытирая руки о ветошь.
— Вам сегодня, случайно, чёрное сердце не приносили? — спросил я прямо в лоб. — Буквально в последние полчаса?
— А тебе какое до этого дело? — сразу напрягся тот и опустил руки под прилавок. — Вали давай, пока я в тебе дырок не наделал.
— Да тихо ты, — продемонстрировал я скорняку пустые ладони. — Меня только что ограбили.
— Мне до этого какое дело? Иди к дружине.
— Был уже, меня и там послали.
— Темнишь ты что-то, парень, да и не похож ты на добытчика. Нет у меня ничего, вали давай!
— Да я не стану права предъявлять, просто скажи, как выглядел тот, кто сердце принёс.
— Ты тупой, что ли?! Я сказал, нет у меня ничего! — скорняк, уже не скрываясь, вытянул из-под прилавка обрез и взвёл курки, явно намекая, что разговор окончен. — Вали, пока цел, больше повторять не стану.
— Да понял я, ухожу, — буркнул я в ответ и попятился к двери.
На улице снова вытянул из пачки сигарету, которая оказалась последней. В сердцах выругался, попытался вернуть её на место и сломал.
— Сука, да что же за день то такой! Бля-а-а! — прокричал я на всю улицу.
Несколько раз глубоко вздохнул и попытался успокоить нервы. Настроение такое, что впору кого-нибудь убить, желательно того ублюдка, что украл мой рюкзак.
Обломанный фильтр полетел в сторону, а я всё же закурил. Немного полегчало. Однако это никак не решало моих проблем, всё так же хотелось жрать, а теперь ещё появилось устойчивое желание нажраться. Помимо всего прочего, мне ещё и ночевать придётся на улице, ведь за постой тоже нечем платить.
— И за каким хером я вообще сюда поехал? — буркнул я и бросил окурок под ноги.
Вот только я уже который год живу бродягой. Дома больше нет, старых друзей тоже. Есть свои плюсы, например: я больше никому не должен, но то такое.
Так, сердце я, похоже, пролюбил, сменные вещи тоже, а самое обидное, что в рюкзаке также был револьвер с полным барабаном и десятком запасных патронов, с серебряными пулями. А вот это уже серьёзная утрата.
Вещи легко пополнить — достаточно завтра с утра выехать из города, а вот оружие и уж тем более патроны придётся покупать. А это опять всё по-новой, искать продавать, копить…
— Сука, — в очередной раз выдохнул я. — Найду — кишки выпущу.
Мимо прогрохотал разбитой подвеской УАЗик дружины. На меня они не обратили ровным счётом никакого внимания. Да и с чего вдруг? Я здесь чужак, хоть и успел за последний год обрасти кое-какими знакомыми. Друзьями я их не назову, потому как нет в них уверенности. Так, исполнили вместе пару дел, не более. Вряд ли хоть
