– Неужели? – поинтересовалась Пенелопа, изобразив (довольно правдоподобно, с ее точки зрения) равнодушие и сунув «Краткую историю Греции» под «Матильду» Фиддинга, пользовавшуюся большим успехом в прошлом году. Томик «Матильды» украшал книжные полки в каждом доме. И был достаточно толстым, чтобы прикрыть «Краткую историю Греции».
– Представь себе, – сказала Элоиза, усевшись за письменный стол Пенелопы. – Он ужасно загорел. Наверное, все время торчал на солнце.
– Кажется, он был в Греции?
Элоиза покачала головой.
– Он сказал, что военные действия активизировались и стало слишком опасно: Поэтому он поехал на Кипр.
– Ну и ну, – протянула с улыбкой Пенелопа. – Похоже, леди Уистлдаун что-то перепутала.
Элоиза сверкнула ответной бриджертоновской улыбкой, и Пенелопа в очередной раз подумала, как ей повезло, что Элоиза стала ее лучшей подругой. Они были неразлучны с семнадцати лет. Вместе проводили лондонские сезоны, вместе взрослели и, к величайшему неудовольствию своих матерей, вместе превратились в старых дев.
Элоиза заявляла, что не встретила подходящего человека. Пенелопу, понятное дело, никто не спрашивал.
– Ну и как? Ему понравилось на Кипре? – поинтересовалась Пенелопа.
Элоиза вздохнула.
– Он в восторге. Как бы мне хотелось путешествовать! Такое ощущение, что все, кроме меня, где-то побывали.
– И меня, – напомнила Пенелопа.
– И тебя, – согласилась Элоиза. – Не представляю, что бы я без тебя делала:
– Элоиза! – воскликнула Пенелопа, запустив в нее диванной подушкой. Но она и сама не переставала благодарить судьбу, пославшую ей Элоизу. Многие женщины прожили всю жизнь, не имея близкой подруги, а у нее есть кто-то, кому она может доверить все свои секреты. Ну, почти все. Она никогда не рассказывала Элоизе о своих чувствах к Колину, но подозревала, что та догадывается. Элоиза была слишком тактична, чтобы говорить на эту щекотливую тему, что только подтверждало уверенность Пенелопы, что Колин никогда ее не полюбит. Если бы Элоиза хоть на секунду допустила, что у Пенелопы есть шанс заполучить Колина в мужья, она занялась бы устройством, этого брака с напором, достойным армейского генерала.
Когда нужно было чего-то добиться, Элоиза проявляла редкую изобретательность.
– …а море было таким бурным, что содержимое его желудка оказалось за бортом… – Элоиза нахмурилась. – Да ты меня совсем не слушаешь.
– Не совсем, – возразила Пенелопа, – отчасти. Не могу поверить, что Колин рассказал тебе, что его стошнило.
– А что такого? Я же его сестра.
– Он придет в ярость, если узнает, что ты поделилась со мной.
Элоиза небрежно отмахнулась.
– Вряд ли. Ты для него как сестра.
Пенелопа улыбнулась, подавив вздох.
– Мама, естественно, попыталась выяснить, собирается ли он остаться на сезон, – продолжила Элоиза, – но он был чертовски уклончив. Так что я решила расспросить его сама…
– Очень умно с твоей стороны, – вставила Пенелопа. Элоиза бросила в нее подушкой.
– В общем, я заставила его признаться., что он намерен провести в Лондоне по крайней мере два месяца. Правда, мне пришлось пообещать, что я ничего не скажу маме.
– А вот это, – Пенелопа лукаво улыбнулась, – очень глупо с его стороны. Если твоя матушка решит, что он не задержится здесь надолго, она удвоит свои усилия окрутить его. Мне казалось, именно этого он и пытается избежать.
– Похоже, это цель его жизни, – согласилась Элоиза.
– Если бы он внушил ей мысль, что торопиться некуда, может, она не стала бы так давить на него.
– Интересная мысль, – заметила Элоиза, – но, боюсь, она верна скорее в теории, чем на практике. Наша матушка так жаждет видеть его женатым, что удвоение усилий ничего не изменит. Ее обычных усилий вполне достаточно, чтобы свести его с ума.
– Интересно, а можно быть сумасшедшим вдвойне? – задумчиво произнесла Пенелопа.
Элоиза склонила голову набок.
– Не знаю, – сказала ока. – И не хочу знать.
Они помолчали, что случалось с ними крайне редко, затем Элоиза вскочила на ноги.
– Мне пора.
Пенелопа улыбнулась. Люди, плохо знавшие Эяоизу, могли бы подумать, что она склонна часто и внезапно менять тему разговора, но Пенелопа знала, что все как раз наоборот. Когда Элоизе что-то втемяшивалось в голову, она была совершенно не способна думать ни о чем другом. Из чего следовало, что если Элоизе понадобилось срочно уйти, скорее всего это связано с тем, что они только. что обсуждали.
– Колин обещал прийти к чаю, – объяснила Элоиза.
Пенелопа улыбнулась. Приятно сознавать, что она оказалась права.
– Ты тоже приходи, – сказала Элоиза.
Пенелопа покачала головой.
– Он захочет побыть с семьей.
– Пожалуй, – кивнула Элоиза. – Ладно, я пошла. Ужасно жаль, что приходится так быстро уходить, но я хотела убедиться, что ты знаешь, что Колин дома.
– Леди Уистлдаун позаботилась, – напомнила ей Пенелопа.
– Ах да. Где эта женщина добывает информацию? – Элоиза в изумлении покачала головой. – Иногда она проявляет такую осведомленность о нашей семье, что становится страшно.
– Это не может продолжаться вечно, – заметила Пенелопа, вставая, чтобы проводить подругу. – В конечном счете, кто-нибудь должен догадаться, кто скрывается под этим именем, как ты считаешь?
– Не знаю. – Элоиза взялась за дверную ручку. – Мне тоже так казалось. Но прошло уже более десяти лет. Даже больше. Если бы ее могли разоблачить, думаю, это бы уже случилось.
Они двинулись вниз по лестнице.
– Когда-нибудь она совершит ошибку. В конце концов, она всего лишь человек.
Элоиза засмеялась:
– Я начинаю сомневаться в этом.
Пенелопа обнаружила, что улыбается.
Элоиза вдруг остановилась и так резко повернулась, что Пенелопа налетела на нее, и обе чуть не свалились с последних ступенек.
– Знаешь что? – требовательно спросила Элоиза.
– Не имею представления.
Элоиза пропустила ее реплику мимо ушей.
– Я готова биться об заклад, что она допускала ошибки, – заявила она.
– Ошибки?
– Ну да. Она – или он, что вполне возможно, – издает свой листок более десяти лет. Никто не может протянуть так долго без единой ошибки. Знаешь, что я думаю?
Пенелопа только развела руками в нетерпеливом жесте.
– Проблема в том, что мы все слишком тупые, чтобы заметить ее ошибки.
С минуту Пенелопа молча смотрела на нее, затем расхохоталась.
– Элоиза, – сказала она, утирая слезы. – Я тебя обожаю.
Элоиза усмехнулась:
– Должен же кто-то любить такую старую деву, как я. Видимо, после тридцати нам придется поселиться вместе и коротать свой век в компании друг друга.
Пенелопа ухватилась за идею, как утопающий за соломинку.
– По-твоему, это возможно? – воскликнула она. Затем, понизив голос и оглядевшись по сторонам, добавила: – Моя мать начала говорить о своей старости с пугающей частотой.
– Что в этом пугающего?
– То, что во всех ее видениях присутствую я в качестве компаньонки и прислуги.
– О Господи!
– Я бы употребила более сильное выражение.
– Пенелопа! – одернула ее Элоиза, улыбаясь.
– Я люблю свою мать.
– Знаю, – примирительно сказала Элоиза.
– Но я действительно люблю ее.
Уголок рта Элоизы лукаво приподнялся. – Я в этом не сомневаюсь.
– Просто…
Элоиза подняла руку.
– Не оправдывайся. Я тебя прекраснавонимаю… О! Добрый день, миссис Федерингтон!
– Элоиза! – воскликнула Порция, появившись в холле. – Я не знала, что ты здесь.
– Проскользнула, как всегда, – отозвалась Элоиза. – Со свойственным мне нахальством.
Порция одарила ее снисходительной улыбкой.
– Я слышала, твой брат вернулся.
– Да, мы все ужасно рады.
– Особенно твоя матушка, надо полагать.
– О да. Она вне: себя от счастья. Думаю, она уже занялась составлением списка.
Порция обратилась в слух, уловив намек на нечто, о чем можно будет всласть посплетничать.
