В развитии эмоционально-личностной сферы одним из наиболее важных моментов является так называемый кризис трех лет. В раннем возрасте ребенок учился пользоваться предметами, ему важно было узнать, как действовать с каждым из них. Взрослый при этом являлся главным помощником ребенка в познании предметов. К трем годам малыш уже многому научился, и хотя его действия еще несовершенны, он уже может видеть, что делают окружающие его взрослые: мама готовит еду, папа уходит на работу, старший брат идет в школу и т. д. Ребенок видит социальные роли взрослых, и сам хочет выступить в той или иной роли, то есть стать равным взрослому. Для ребенка быть взрослым значит самостоятельно выполнять разные дела, и поэтому малыш начинает стремиться к самостоятельности. Но дошкольник выполняет действия медленно и не всегда правильно, в то время как взрослые живут в быстром ритме. В ряде случаев возникают конфликтные ситуации: взрослый не понимает, почему процессы, ранее не вызывавшие проблем (например, одевание), теперь связаны со значительными трудностями. А ответ на этот вопрос очень прост: ребенок изменился, он сделал шаг в личностном развитии и требует, чтобы с ним считались.
В дошкольном возрасте формируется образ Я ребенка, то есть его собственные представления о себе. Это проявляется в том, что дошкольник начинает трепетно относиться ко всему, что связано с его Я. Прежде всего, он требует правильно называть его имя и фамилию. У него появляются свои вещи, игрушки. Для него очень важно, что эти предметы принадлежат ему. Они делают более зримым образ Я ребенка («моя кроватка», «мои штанишки», «мой зайчик» и т.д.). При этом у дошкольника формируется самооценка. В случае если она низкая, ребенок не верит в свои возможности и ожидает постоянных неудач, если она высокая, то он надеется на успех и готов попробовать свои силы в любом деле.
В исследованиях психологов было показано, что уже в младшем дошкольном возрасте начинают вырисовываться два типа личности: дети, не доверяющие миру, склонные к отрицательным эмоциональным реакциям, и вследствие этого пассивные в своем поведении, и малыши, активные, бодрые, веселые. В формировании подобного отношения к миру определяющей является самооценка. Поскольку дошкольник в силу характера ведущей деятельности фактически не сталкивается с реально оцениваемыми действиями (большинство детей хвалят за старание, а не за результат), то считается, что самооценка ребенка является завышенной. В то же время с возрастом, когда круг людей, с которыми взаимодействует дошкольник, расширяется, его самооценка постепенно приобретает дифференцированный характер. Это проявляется в том, что ребенок начинает различать, то, как его оценивают разные люди, и то, как они его оценивают в конкретных ситуациях. Возрастание дифференциации расценивается как повышение адекватности самооценки. Если младший дошкольник на вопрос экспериментатора о том, как его оценивает мама, бабушка и педагог, ответит, что все оценивают его одинаково хорошо, то старший дошкольник обозначит в своих высказываниях разницу позиций взрослых: «мама говорит, что иногда я плохо себя виду», «бабушка говорит, что я самый хороший», «воспитательница бывает делает мне замечания» и т.д.
Одно из направлений эмоционально-личностного развития в процессе освоения игры связано со становлением такого психического качества, как произвольность. Произвольность – это умение подчинять свое поведение заданному правилу. В эксперименте Л.И. Божович было показано, что дошкольники могут долго и старательно выполнять неинтересное занятие (переписывание букв), если при этом они изображают учеников (то есть берут на себя их роль). Точно так же в исследовании Д.Б. Эльконина девочка, играющая роль буфетчицы, не ела вкусное печенье, поскольку это не соответствует представлениям об обслуживании клиентов. В работах З.В. Мануйленко было отмечено, что дошкольники могут в несколько раз дольше находиться в той или иной позе, если они изображают часового, охраняющего «фабрику», чем когда это задание просто задается взрослым в виде соответствующей инструкции («стоять ровно»). Приведенные примеры наглядно демонстрируют, что именно игра является той формой детской активности, которая обладает особым ресурсом формирования произвольности. В первую очередь произвольность связана с процессами внимания. Так, П.Я. Гальперин считал, что психологический смысл такого процесса, как внимание, раскрывается в ходе контроля за выполнением поставленной задачи. Поэтому можно говорить о том, что для диагностики произвольности в дошкольном возрасте достаточно использовать задания, связанные с подчинением тому или иному правилу.
Помимо самооценки не менее важными показателями являются личностные особенности детей (тревожность, агрессивность, замкнутость и др.), которые во многом определяют дальнейшее развитие.
Основные направления проведения психологической диагностики
Выделяют два подхода к построению диагностики: первый основан на количественном определении наиболее типичных ответов детей на те или иные задания (например, диагностика школьной зрелости А. Керна и Я. Йирасика), а второй – на понимании закономерностей процесса развития в детском возрасте. Условно эти подходы можно обозначить как тестовый и клинический.
Тестовый подход характеризуется наличием специальных методик, которые позволяют сравнить результаты их выполнения конкретным ребенком с результатами, полученными детьми того же возраста. Баллы, полученные за выполнение тестовых заданий, дают возможность сравнить результаты испытуемого с нормативными показателями. При этом тестовые задания предполагают соблюдение четких правил проведения методики, поскольку для того, чтобы сравнивать результаты, полученные в ходе той или иной диагностической процедуры, необходимо, чтобы для всех испытуемых она была представлена одинаково.
Тестовое обследование направлено на то, чтобы сделать диагностику максимально объективной, то есть исключить влияние посторонних факторов, способных воздействовать на результаты выполнения методик. Именно поэтому при проведении индивидуальных детских тестов не допустимо искажать инструкцию методики. Рекомендуется также избегать присутствия взрослых, поскольку они могут отвлечь ребенка, исказить результаты обследования. Строго запрещается хвалить ребенка за правильные ответы или выражать какие-либо иные эмоции, поскольку в этом случае он начнет ориентироваться на реакцию взрослого, а не на реальное выполнение задания.
Тестовый подход, характерный, в первую очередь, для зарубежной психологии, представляет собой высоко технологичный метод, который доступен практически любому диагносту, освоившему стандартную, четко обозначенную процедуру проведения той или иной методики и алгоритм ее интерпретации. В то же время очевидно, что в случае, когда испытуемые одного возраста получают одинаковые баллы при выполнении какого-либо теста, это не всегда означает, что уровень их развития одинаков, ведь при применении тестового метода диагноста в первую очередь интересует количество баллов (правильно решенных заданий), а не характер ошибок, за которыми подчас скрывается своеобразие развития того или иного ребенка.
Подобная ограниченность тестового обследования натолкнула Ж. Пиаже на разработку иного подхода к проведению диагностики развития ребенка. Ж. Пиаже ввел в практику психологического обследования так называемую клиническую беседу, которая легла в основу клинического подхода . В процессе использования этого подхода Ж. Пиаже открыл следующие феномены детского мышления.
В ходе эксперимента детям 4–7 лет предлагали два одинаковых шарика из глины. Затем один шарик в присутствии детей раскатывали в плоскую фигуру, а другой – в объемный цилиндр. После этого экспериментатор спрашивал дошкольников о том, изменилось ли количество глины. Младшие дети в большинстве случаев утверждали, что количество глины изменилось. Одни малыши обращали внимание на площадь фигур и предполагали, что в плоской фигуре, поскольку она занимает больше места, глины больше, а другие обращали внимание на высоту предметов и говорили о том, что глины больше в цилиндрической фигуре. Практически все старшие дети дали правильные ответы – они способны одновременно учитывать изменение длины, высоты и ширины предмета. Кроме того, они понимают, что каждую фигуру можно вновь скатать в исходные шарики, которые были одинаковыми. Именно этими двумя полярными типами ответов и ограничился бы тестовый подход. Однако в клинической практике диагност имеет возможность активного взаимодействия с ребенком. Например, на правильный ответ дошкольника: «Глины в колбаске и лепешке одинаковое количество», – экспериментатор может сказать: «Как же одинаково, посмотри, какая длинная у нас с тобой колбаска!» или «А мальчик до тебя сказал, что лепешка больше. Ты уверен, что одинаково?» и т.д. В результате была выявлена третья группа детей, которая занимает промежуточную позицию между двумя предыдущими. Эти дошкольники дают правильный ответ, но не могут устоять перед внушениями экспериментатора. Из приведенного примера видно, что клинический подход позволяет качественно оценить развитие ребенка во многом за счет ошибок, которые воспринимаются не как отрицательные явления (как в тестовом методе), а как возможность увидеть логику рассуждений дошкольника.
