Скреб, скреб, скреб-поскреб.
Говард улегся в кровать, не почистив зубы. Такое случилось с ним впервые за последние двадцать девять лет тому назад. В предыдущий раз он не чистил зубы аж две недели: отправляя его в летний лагерь "Высокие сосны", мать забыла положить в рюкзак зубную щетку.
* * *
Он долго лежал без сна рядом с Ви.
Слышал, как палец описывает бессчетные круги по фаянсу раковины, скребя по нему ногтем. По большому счету он не мог ничего слышать, его и палец разделяли две плотно закрытые двери, но он знал, что палец "гуляет" по раковине, а потому представлял себе, что слышит это мерзкое поскребывание, и не мог уснуть.
Но одной бессонницей его беды не ограничивались. Он по-прежнему не знал, как решать возникшие перед ним проблемы. Не мог же он до конца жизни мочиться в проулке. Он сомневался, что во второй раз не попадется на глаза кому-нибудь из друзей или соседей. И что тогда будет? Этого вопроса на финальной стадии "Риска" не задавали, и он представить себе не мог, каким будет ответ. Нет, в проулок он больше ни ногой.
Может, осторожно предложил внутренний голос, ты привыкнешь к этой пакости.
Нет. Это просто невозможно. Он прожил с Ви двадцать один год, но не мог справлять малую нужду в ее присутствии. Мочеиспускательный канал перекрывался напрочь. Она-то могла, пока он брился, сидеть на толчке, писать и рассказывать о том, что ее ждет сегодня у доктора Стоуна, но с ним такой номер не проходил. Он мог опорожнять мочевой пузырь лишь в полном одиночестве.
Если палец не уйдет сам по себе, тогда тебе придется перестраиваться, менять устоявшиеся привычки, подвел невеселый итог внутренний голос.
Говард повернул голову, взглянул на часы, стоявшие на столике у кровати. Без четверти два... и ему опять приспичило.
Он осторожно поднялся, на цыпочках вышел из спальни, мимо двери в ванную, за которой ни на секунду не утихало поскребывание, проследовал на кухню. Передвинул скамеечку для ног к раковине, встал на нее, прицелился в сливное отверстие, прислушиваясь к звукам, доносящимся из спальни: как бы Ви тоже не встала с кровати.
В конце концов все у него получилось... после того, как он добрался до трехсот сорока семи. Это был рекорд. Он поставил подставку на место, на цыпочках вернулся в спальню, думая: "Долго я так не протяну. Не смогу".
Проходя мимо двери в ванную, хищно ощерился.
Когда в половине седьмого зазвенел будильник, он выбрался из кровати, потащился в ванную, осторожно переступил порог.
Увидел, что раковина пуста.
- Слава Богу, - дрожащим голосом прошептал он. Волна облегчения накрыла его с головой. - О, слава Б...
Палец выскочил, как черт из табакерки, словно откликнувшись на его голос. Три раза крутанулся вокруг своей оси, и потом согнулся в верхней суставе, словно ирландский сеттер, готовый броситься за добычей. А указывала верхняя фаланга на него.
Говард отступил от раковины, не подозревая, что его губы разошлись в зверином оскале.
А кончик пальца поднимался и опускался, поднимался и опускался... словно палец здоровался с ним. Доброе утро, Говард, как приятно тебя видеть.
- Пошел на хер, - пробормотал Говард и решительно повернулся лицом к унитазу. Попытался отлить... бесполезно. Его захлестнула ярость, захотелось ухватиться за палец, вырвать его, бросить на пол и топтать, топтать, топтать...
- Говард? - простонала за дверью Ви. Постучала. - Ты скоро?
- Да, - он приложил все силы, чтобы голос звучал, как обычно. Спустил воду.
Но Ви абсолютно не волновало, как звучит голос Говарда, она даже не вскинула на мужа глаза, чтобы посмотреть, как он выглядит. В это утро она мучилась от похмелья.
- Не самое ужасное, которое мне довелось испытать, но одно из худших, пробормотала Ви, протискиваясь мимо него, поддернула ночнушку, плюхнулась на сидение. Прижала руку ко лбу. - Нет, больше я эту гадость не покупаю. "Американское зерновое", что б оно лопнуло. Кто-то должен сказать этим пивоварам, что удобряют зерно при посеве, а не после жатвы. Чтобы от трех паршивых банок пива так болела голова! Боже! Не зря говорят, скупой платит дважды. Задешево качественный товар не продают. Особенно на распродаже у этих Лаксов. Гоуви, будь хорошим мальчиком, дай мне аспирин.
- Уже несу.
Он осторожно приблизился к раковине. Палец исчез. Похоже, боялся Ви. В аптечном шкафчике Говард взял пузырек аспирина, вытряс из него две таблетки. Когда ставил пузырек на место, вроде бы увидел кончик пальца, который на мгновение высунулся из сливного отверстия. На четверть дюйма, не больше. Покачался, прежде чем скрыться из виду.
Я намерен от тебя избавиться, друг мой, внезапно подумал Говард. Вместе с этой мыслью пришла злость, холодная, рациональная злость. И его это порадовало. Злость эта прочистила ему мозги, точно так же, как советские ледоколы прочищали фарватер Северного морского пути. Я до тебя доберусь. Еще не знаю, как, но обязательно доберусь.
Он протянул Ви таблетки.
- Одну минуту, наберу тебе воды.
- Не надо, - умирающим голосом остановила его Ви, разжевала таблетки. Так они подействуют быстрее.
- Смотри, не наживи язву, - Говард вдруг понял, что ему очень даже нравиться находиться в ванной с Ви.
- Не волнуйся, - в голосе жизни не прибавилось. Она спустила воду. Как ты сегодня?
- Не очень, - чуть запнувшись, ответил он.
- У тебя тоже похмелье?
- Пожалуй, что нет. Я думаю, вирусная инфекция, о которой я тебе говорил. Дерет горло, может, даже поднялась температура.
- Так тебе лучше остаться дома, - она подошла к раковине, взяла из стаканчика зубную щетку, начала чистить зубы.
- Может, и ты останешься?
Он не хотел, чтобы Ви осталась дома. Предпочел бы, чтобы она провела день рядом с доктором Стоуном, помогая ставить пломбы, но не мог же он сказать такое мучающейся от похмелья жене.
Она посмотрела на себя в зеркало. Бледность чуть отступила, глаза заблестели. В движениях прибавилось энергии.
- Если я не смогу пойти на работу из-за похмелья, мне придется бросать пить, - ответила она. - И потом, сегодня я нужна доктору. Он будет обтачивать зубы под установку верхней челюсти. Грязная работа, но кто-то же должен ее делать.
Она плюнула в сливное отверстие, и Говард подумал: "В следующий раз он вылезет, вымазанный зубной пастой. Господи Иисусе!"
- Ты остаешься дома, сидишь в тепле, пьешь много жидкости, - Ви заговорила тоном старшей медицинской сестры. - Заодно и почитаешь. И пусть мистер Лэтроп поймет, что без тебя он, как без рук. Пусть дважды подумает, прежде чем перегружать тебя работой.
- Дельная мысль, - не стал спорить Говард.
Она поцеловала его, подмигнула.
- Твоя Виолет тоже знает ответы на многие вопросы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
