Трубецкую. Княгиня была внучкой Уильяма Кейбелла Райвса, сенатора США и посланника во Франции. Ее первый роман «Живой или мертвый» стал сенсацией 1888 года.
Траут унаследовал писательский талант и по линии матери. Ее имя было Ева Алиса Шонесси (1880–1926), она – автор серии «Маленькая Ева», чрезвычайно популярной на рубеже веков серии детских книг. Она писала их под псевдонимом Ева Вествард и получала в виде гонорара лишь мизерную часть тех денег, которые приносили эти книги. Ее издатель вынудил ее вложить деньги в безнадежное дело, купив акции фирмы, после чего сам сбежал с прибылью фирмы в Бразилию. Написанная ею, но не опубликованная биография ее отца стала основным источником информации для Росса Локриджа, когда тот работал над книгой «Округ Рейнтри».
Ее отцом был Джон Уиклифф Шонесси (1839–1941), ветеран Гражданской войны, школьный учитель и неудачливый драматург и поэт. Большую часть своей жизни Джонни искал легендарное Золотое дерево Рейнтри, этакий древесный аналог святого Грааля, затерявшийся где-то в Большом болоте округа Рейнтри. Джонни так и не закончил свою эпическую поэму «Отдыхающий сфинкс». Труды прадеда завершил его правнук, создав научно-фантастический роман. Лео Квикег Тинкраудер (родился в 1918 году) был сыном Аллегры Шонесси (родилась в 1898 году), дочери Уэсли Шонесси (1879–1939), старшего сына Джона Уиклифа Шонесси. Двоюродный брат Килгора, Лео, главным образом оставивший о себе память, как художник, написал несколько научно-фантастических рассказов, которые оценивались более благосклонно, нежели творения Килгора.
Отцом Джонни был Томас Дафф Шонесси (умер в 1879 году), фермер, проповедник без духовного сана, травник и автор известных в округе, но крайне слабых виршей. Родился он в Шотландии, в деревне Экклфехан, что в графстве Дамфрис, и был незаконным сыном Элизы Шонесси, дочери фермера. Томас Дафф признался своему сыну Джонни, что его отцом был великий шотландский эссеист и историк Томас Карлайл (1795–1881). Элиза (1774–1830) привезла Томаса Даффа, тогда еще маленького мальчика, в штат Делавэр. После смерти матери Томас Дафф Шонесси и его девятнадцатилетняя жена Эллен поселились на земле основанного незадолго до этого штата Индиана.
Томас Дафф полагал, что гений его отца может вновь пробудиться у его внука, Джонни. Безусловно, гены, ответственные за такие великие книги, как «Sartor Resartus, Жизнь и мысли герра Тейфельсдрека», «Французская революция», «Герои и героическое в истории», не должны погибнуть.
Однако есть серьезные сомнения в том, что отцом Т. Д. Шонесси действительно был Томас Карлайл. В год, когда родился Карлайл, то есть, в 1795-м, Элизе Шонесси был бы двадцать один год. Даже соблазни она Карлайла, когда тому было всего двенадцать, Томас Дафф появился бы на свет в 1807 году. В таком случае, когда он женился на девятнадцатилетней Эллен, ему было бы тринадцать лет. Такое возможно, но крайне маловероятно.
Похоже, Элиза Шонесси солгала своему сыну. Ей хотелось, чтобы он думал, что, хотя он был незаконнорожденным ребенком, его отцом был великий человек. Вероятно, отцом Томаса Даффа на самом деле был Джеймс Карлайл, каменщик, фермер, фанатичный кальвинист и отец Томаса Карлайла. Правда, скорее, состоит в том, что Томас Дафф Шонесси был его сводным братом. Томасу Даффу следовало это понять, но он так и не удосужился уточнить дату рождения своего предполагаемого отца.
Мать Джонни, Эллен, была двоюродной сестрой Эндрю Джонсона (1808–1875), семнадцатого президента Соединенных Штатов. Вторая жена Джонни, Эстер Роу (родилась в 1852 году), была британского происхождения с каплей индейской крови (вероятно, индейцев племени майами).
С таким количеством писателей в родословной, Килгору Трауту, похоже, самой судьбой было предначертано стать известным автором. Однако его таланты были испорчены его характером, на который наложило свой тягостный отпечаток детство Килгора. Его отец был неудачником, а мать – озлоблена пьянством и неверностью своего недотепы-муженька и кражей ее литературных гонораров. Затяжные и дорогостоящие болезни обоих родителей, которые спустя несколько лет после того, как Килгор окончил среднюю школу, свели их в могилу, помешали Трауту поступить в колледж.
У Траута было три великих страха, преследовавшие его всю жизнь: страх заболеть раком, страх крыс и доберман-пинчеров. Первый проистекал из лицезрения страданий его родителей в последние годы их жизни. Второй был обязан своим возникновением проживанию в многочисленных подвалах и дешевых многоквартирных домах. Третий был результатом нескольких нападений со стороны доберман-пинчеров в годы его бродячей жизни. Однажды, оставшись без работы и страдая от голода, он попытался украсть курицу из курятника фермера, но был пойман сторожевым псом. В другой раз доберман укусил его при доставке рекламных проспектов.
Пессимизм и недоверие Траута к людям в будущем привели к тому, что он так и не обзавелся друзьями, а три его жены развелись с ним. Это вынудило его единственного ребенка, Лео, убежать из дома в возрасте четырнадцати лет. Лео завысил свой настоящий возраст и стал морским пехотинцем США. Находясь в учебном лагере новобранцев, он написал отцу письмо, в котором отрекался от него. После этого о Лео ничего не было слышно до тех пор, пока Килгору не нанесли визит два агента ФБР. Его сын, сообщили они ему, дезертировал и присоединился к отрядам Вьетконга.
Траут бродяжничал, переезжая из одного штата в другой, устраиваясь на низкооплачиваемую и неквалифицированную работу, а в свободное время сочинял научно-фантастические рассказы. После развода с последней женой его единственным спутником жизни был попугай по имени Билл. Килгор много разговаривал с Биллом и в течение сорока лет возил его с собой в старом пароходном кофре. В оном кофре было много любопытных предметов, в том числе детские игрушки, кости бермудского орлана и заплесневелый смокинг, который он надевал на школьный бал по случаю окончания средней школы.
В какой-то момент во время своих одиноких одиссей он начал называть зеркала «утечками». Зеркала были слабыми точками, сквозь которые просачивались образы параллельных вселенных. Через эти четырехмерные окна он мог видеть космос, занимающий то же пространство, что и наш. Это заблуждение, если оно было заблуждением, очевидно, проистекало из его отказа от нашей вселенной. Для него это был самый худший из всех возможных миров.
Наша планета была этакой бетономешалкой, в которой Траута крутило, швыряло, колошматило, дробило и перетирало в пыль. К середине 1960 годов его лицо и тело несли на себе все мыслимые шрамы и травмы его нескончаемой битвы против унизительнейшей нищеты, непрестанного корпения над многочисленными опусами, пренебрежения со стороны литературного мира и, что еще хуже, пренебрежения со стороны читателей жанра, в котором он специализировался, – научной фантастики, – а также вечного жульничества бесчестных издателей.
В романе «Дай вам Бог здоровья, мистер Розуотер», Фред Розуотер берет
![Отвори, сестра моя [= Откройся мне, сестра моя; Отвори мне, сестра…; Брат моей сестры; Необычайное рождение] - Филип Фармер](https://cdn.chitaem-online.com/s20/9/1/0/2/8/91028.jpg)
