Так и сейчас. Саша осознавала всю серьезность ситуации, поэтому взялась за дело со всем старанием. У нее не было мыслей, как именно и где ей следует искать тотемного зверя. Были только смутные ощущения, доставшиеся от Амии.
Некоторое время она упорно размышляла над тем, что желает видеть своего тотема. Она представляла себе козу, которая всплывала в воспоминаниях, звала ее, пыталась всей душой захотеть ее увидеть. Однако минуты текли, а ничего не получалось. В конце концов мысли свернули в другом направлении, не спрашивая на это никакого разрешения.
Александра вновь задалась вопросом: почему она здесь? Еще в прошлой жизни она хорошо усвоила правило, что ничего не происходит просто так. Если человеку кажется, что события в его жизни не имеют смысла, то он просто его не видит.
Когда она была моложе, тоже относилась ко всему с легкомыслием. Но после, повзрослев, Саша поняла, что все не так просто. Вся жизнь человека походит на полотно. Нити сплетаются, образуя неповторимый рисунок. Все происходящее ведет к чему-то определенному.
Встряхнувшись, Александра нахмурилась. Философию стоит оставить до более спокойных времен. Сейчас лучше обратить внимание на реальность. Она твердо решила, что больше не будет думать о причинах своего появления здесь.
Спустя время ей пришлось сделать вывод, что тотем Амии, вероятнее всего, ушел вместе с девушкой. В принципе, в этом была логика. Всё-таки, насколько поняла Саша, тотем олицетворяет человека. Она не имела ничего против козочек, но сомневалась, что похожа на это животное.
А на кого она похожа? Наверное, для того, чтобы понять, нужно осознать свои самые яркие черты характера. Какая она? Спокойная? Не всегда. Иногда она, как и все, поддавалась панике, бывало, слишком резко реагировала на что-то. Вызвать в ней гнев очень сложно, но и такое случалось.
Саша не слишком любила гостей и была больше одиночкой. Ей нравилось заниматься домом, но без фанатизма. Она не любила смотреть фильмы о войне и не могла спокойно наблюдать за каким-либо насилием, но всегда знала: если ее близким будет грозить опасность, она готова будет заслонить их собой. На самом деле Саша никогда не думала об этом, просто это знание жило внутри нее, и все.
Ей нравились спокойные вечера, она любила подремать днем. Ее притягивала природа, по этой причине в свое время она не пожелала жить в городе.
Так и не разгадав тайну своего вероятного тотема, Александра выбросила этот вопрос из головы. До поры до времени не стоит думать об этом. По всей видимости, ей придется повторно проходить призыв. Но в любом случае это будет не сейчас, так как она даже с «кровати» встать не может.
Вздохнув, Саша открыла глаза и посмотрела в сторону Хатии. Женщина занималась их будущим обедом. Костер посередине хижины уже горел. Каменная чаша стояла прямо на дровах.
Налив воды, Хатия принялась раздирать на части травы и сразу кидать все в воду. После этого она аккуратно взяла зеленый фрукт, отдаленно напоминающий авокадо. Разломав его руками, закинула мякоть в чашу, а крупную косточку выбросила на улицу. В конце закинула в воду горсть порубленных на части корешков.
Саша сомневалась, что все это будет вкусно. Кроме того, ее сильно смущало, что Хатия не стала кипятить воду до того, как закинуть в нее травы и прочее. Она только надеялась, что женщина доведет этот экзотический суп до кипения.
Ее надежды не оправдались.
Через некоторое время, недостаточное для того, чтобы вода успела закипеть, дрова прогорели, но Хатия не стала подкидывать еще. Помешав суп палкой (которая до этого лежала прямо на земле!), она явно осталась удовлетворена результатом.
– Пусть закипит, – попросила Саша, хмуро глядя на Хатию.
– А? – Хатия посмотрела на дочь вопросительно, не понимая, что та от нее хочет.
– Вода с пузырями, – пояснила Александра. Местный язык был несколько примитивным. Изъясняться на нем оказалось достаточно сложно. Некоторых понятий не было.
Например, не было слова «закипит». Можно было сказать только «вода с пузырями». Неудивительно, что Хатия ее не поняла, ведь Саша сказала «закипит» на русском. Получилось несколько неловко, так, будто она была иностранцем, который произносит слово на чужом для него языке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Зачем? – спросила Хатия. – Дерева мало. Долго.
Саша вздохнула и сжала губы, не от недовольства, а от осознания, что все может оказаться еще сложнее, чем ей казалось. Если так подумать, Хатия в чем-то права. Если племя находится в этом месте давно, то все упавшие ветви давно уже собраны. По крайней мере, поблизости. Уходить в одиночку далеко – опасно. Много человек на себе за раз не унесет. Так что приходилось экономить запасы. А ведь для того, чтобы нагреть каменную чашу, необходимо довольно много дров.
– Горячее. Хорошо, – Хатия улыбнулась, показывая потемневшие зубы. Некоторых и вовсе не было.
Саша рефлекторно прошлась языком по своим зубам. К ее облегчению, с этим у нее пока был полный порядок, правда, она не сомневалась, что с таким питанием вскоре ее зубы начнут выпадать.
Есть такую пищу не хотелось, но Александра понимала, что пока деваться некуда. Можно было бы попросить Хатию сходить за дровами, но она не стала этого делать, осознавая, что этой просьбой может навлечь на них беду. Если Хатия, выполняя ее просьбу, погибнет, то еще неизвестно, что станет с самой Сашей. Есть вероятность, что ее просто отнесут в лес и оставят. Никто не станет заботиться о ней так, как это делает мать этого тела.
Вкус у варева был отвратительный. Александра как никогда ощутила себя травоядным животным. Растения, размякшие в горячей воде, вызывали тошноту, корни едва прожевывались, а брошенный в «суп» плод напоминал кусок кухонной губки, наполненной водой.
Есть приходилось прямо из чаши, так как другой посуды не было. Твердые кусочки пищи вылавливались палкой, один конец которой был более широким. Воду нужно было пить прямо из «кастрюли».
Несмотря ни на что, тело, в которое попала Александра, с каждым пройденным днем крепло все больше. Это вызывало в Саше недоумение. Ей казалось, что с таким питанием она долго будет восстанавливаться, но нет, через неделю она уже смогла встать.
Ее нещадно шатало, ноги тряслись, а колени подгибались. Сил хватило лишь на полминуты, но даже так это выглядело как самая настоящая победа. Хатия была невообразимо рада таким результатам. Она время от времени гладила Сашу по голове, приговаривая, что теперь с ними все будет хорошо.
– Я расскажу вождю, – произнесла она как-то спустя пару дней после того, как Саша смогла встать на ноги.
Александра мгновенно нахмурилась. Эта идея ей совершенно не понравилась.
– Подожди, – попросила она. Хатия замерла в двери, вопросительно глядя на нее.
– Почему?
– Думаю, – ответила Саша и погрузилась в размышления.
Что будет, если вождь вернет свое расположение Хатии? Вероятно, их статус повысится, а это будет значить, что они получат доступ к мясу и им не нужно будет больше заботиться о дровах. И то и другое положительно скажется на скорости выздоровления ее тела. Все это, несомненно, один сплошной плюс.
Но есть и минусы. Сейчас они предоставлены сами себе и никто не может заставить их делать что-то, чего они не хотят. Почти все племя оставило их с Хатией в трудную минуту, а значит, эти люди потеряли право управлять их жизнями. Если сейчас вернуться под крыло вождя, то после лидер, конечно же, заставит Сашу участвовать в выборе. И она не сможет отказаться. Выходит, что ей придется ублажать своим телом какого-нибудь первобытного варвара. Кроме того, она даже не будет иметь права сама выбрать себе мужчину.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Свобода или сытая и безопасная жизнь?
Возможно, для кого-то другого ответ был очевиден, все-таки большинство людей в первую очередь заботятся о выживании, но Саша не желала себе такого существования. Она не хотела вечно раздвигать ноги перед немытым мужиком, который может сделать с ней что угодно.
А если потерпеть немного? Может быть, потом появится шанс вырваться из такой жизни? В конце концов, люди и не такое терпели для того, чтобы выжить.
