– Ты так хорошо пахнешь… – пробормотал он, зарываясь носом в шелковистые волосы Элспет.
– А от тебя почему-то несет французской розовой водой! – отозвалась она и еще раз понюхала его сорочку. – Что с тобой случилось там, в Гленлайоне, а, Дункан?
Юноша слегка смутился, но быстро взял себя в руки, привстал и стянул сорочку. Черт! И зачем только она об этом заговорила! На какое-то время ему удалось забыть эту девчонку из Кэмпбеллов! А теперь аромат незнакомки ожил в памяти, побуждая его взять Элспет быстро и грубо – так, как ему хотелось взять ту бешеную грубиянку там, на ложе из влажного вереска. Стараясь вернуться мыслями к настоящему моменту, он сделал глубокий вдох и закрыл глаза. Напрасный труд… Воспоминания о юной чертовке Кэмпбелл никуда не делись!
– Наверное, я задел розовый куст или какой-то другой цветок там, в долине.
– Но в долине не растут розы.
– Да не знаю я, откуда взялся этот запах! Что ты хочешь от меня услышать? Что на меня напала женщина, от которой разило розовой водой?
Подавив приступ смеха, он подумал, что сказал Элспет чистейшую правду. Хорошо, что она об этом никогда не догадается! Нечасто в этих краях на мужчин нападают фурии, благоухающие розовой водой!
Девушка тихонько вскрикнула, когда он вошел в нее.
– Осторожнее, Дункан! Мне нельзя беременеть!
– Знаю! О Элси, ты такая влажная… такая сладкая…
Она впилась ногтями ему в ягодицы, напрягшиеся под клетчатым шерстяным килтом. Он не спешил открывать глаза, представляя чувственный взгляд голубых кошачьих глаз незнакомки, обращенный на него из-под полуопущенных век.
– У-у-у… – сорвался стон с его пересохших губ.
Солома и грубо обтесанные доски пола царапали колени. И вдруг совершенно неожиданно для себя Дункан понял, что занимается любовью… с другой женщиной. Открывать глаза ему не хотелось, чтобы не встретиться взглядом с Элспет. Что, если она почувствует, догадается? Дункан чувствовал себя последним мерзавцем, но это оказалось сильнее его. Он вспомнил овальное личико с тонкими чертами в ореоле волос, таких же огненных и неукротимых, как и характер их владелицы… Вспомнил большой рот с пухлыми губами, которые казались такими нежными… Неужели из этого рта мог извергнуться поток изощренных ругательств? Но нет, эта женщина, эта Кэмпбелл – настоящая оторва! Или именно это так будоражит его кровь?
– Дункан, не забудь о…
Он приоткрыл глаза. Круглая тяжелая грудь Элспет весело подпрыгивала в такт его движениям. Боже правый! Он поспешил выйти из нее. По телу пробежала судорога экстаза, и он заглушил крик, зарывшись лицом в юбку Элспет. Как бы ему хотелось раствориться в ней, умереть в ней… Но в ней ли? В Элси или в той дерзкой девчонке из клана Кэмпбеллов?
Дункан лег на спину и провел пальцами по волосам, в которых застряли соломинки. Другая его рука, вялая, словно неживая, замерла на бедре у Элспет. Стараясь выровнять дыхание, он попутно приводил свои мысли в порядок. Он сам себе был противен за то, что, наслаждаясь одной женщиной, думал о другой. Элспет – милая, ласковая, послушная, такая красивая и жизнерадостная! – была ему очень дорога. Разве не такую жену любой мужчина мечтает видеть в своем доме и в своей постели? Но если так, то почему у него из головы не идет эта сумасшедшая с огненными волосами? Эта Кэмпбелл околдовала его с первого взгляда! Грубая, дрянная девчонка, и все-таки…
– Дункан, тебя что-то тревожит? Ты снова мыслями далеко от меня!
Он повернулся к Элспет. На миловидном лице девушки застыла гримаска беспокойства. Ну почему женщины всегда так легко читают его мысли? То же самое постоянно происходило у него с матерью и Франсес.
– Говорю тебе, все хорошо!
Девушка уже привела в порядок корсаж и собралась прикрыть обнаженные ноги юбками, но Дункан удержал ее руку.
– Мне нравится смотреть на тебя, Элси! Почему ты всегда так торопишься одеться?
Элспет покраснела до корней волос.
– Не знаю… Я стесняюсь.
Этот невинный ответ вызвал на губах Дункана улыбку. Элспет исполнилось восемнадцать. Он был ее первым и – Дункан был в этом абсолютно уверен – единственным возлюбленным. И он знал: Элспет ждет, что он предложит ей соединиться узами handfast[2] – клятвой соединенных рук, которую влюбленные приносят друг другу. Брак перед людьми, но не перед Богом… По крайней мере не освященный церковью. Они с Элспет встречались уже год. Дункан терпеливо дожидался, когда она отдастся ему по своей воле, ему не хотелось принуждать ее к близости. Не сказать, что ожидание это давалось ему легко, но ведь, если становилось совсем невтерпеж, всегда можно наведаться в Баллахулиш к Мойре или Грейси…
Сегодня утром Дункан как раз думал, как поступить. Конечно, ему всего девятнадцать, но такую красивую и милую женщину, как Элспет, тоже нечасто встретишь… В конце концов он решил, что этим же вечером предложит ей стать его женой. Но теперь все изменилось. Он знал, что не сможет сделать Элспет предложение из-за той девушки. Тряхнув волосами, он пообещал себе, что выбросит ее из головы, что там, в долине, ему просто захотелось отнять у лэрда Гленлайона то, что наверняка было его ценнейшим сокровищем. Именно так и не иначе! Он хотел воспользоваться беззащитностью дочери своего врага! Но тогда что ему помешало? Собратья наверняка превозносили бы его до небес, учини он над Кэмпбеллами столь изощренную месть! И каким сладким было бы это отмщение…
– Мне пора возвращаться, Дункан! Отец скоро меня хватится, и если он найдет нас тут…
– Ну да, – отозвался он, вынимая соломинки из шелковистой шевелюры Элспет и давая себе слово, что завтра же попросит ее руки. – Не хватало мне взбучки от твоего отца!
Она ласково улыбнулась в ответ, и на ее розовых щечках появились милые ямочки. Какая она все-таки славная, его Элспет! Может, купить для нее одну или даже пару зеленых шелковых ленточек для волос или лучше бусы? Ну откуда у него это дурацкое чувство, будто он сделал что-то постыдное? Это же смешно! Он всего лишь представил на ее месте другую… Но даже вспоминать об этом было неприятно. И Дункан пообещал себе как можно скорее избавиться от этой своей обузы. Ему нужно забыть эту женщину! Поймав руку той, кого он считал своей невестой, он поднес ее пальчики к губам и поцеловал их. Элспет придвинулась ближе и подставила ему губы. Он нежно поцеловал ее.
– Я люблю тебя, Дункан!
Он бережно прижал ее к своей груди. Но на душе у него было скверно. Он так и не смог заставить себя сказать, что тоже ее любит.
Жидкость обожгла ему язык и горло, но стоило ее проглотить, как по телу разлилось приятное тепло, а на душе стало веселее. Дункан вернул флягу с «огненной водой» Ранальду, и тот сделал из нее хороший глоток. Братья сидели бок о бок на горе Сигнал-Рок. Ночь выдалась прохладной. Выдержанное виски согрело тела и притупило боль, которая у каждого была своя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
