Глава 2
Горящий крест
Я едва устояла на ногах и с такой силой сжала пальцами наличник двери, что они побелели. «Это случилось, Кейтлин! Почти двадцать лет ты жила в страхе, ожидая, что этот день наступит!» Мои глаза наполнились слезами. Лиам положил свою большую руку мне на плечо, и по дрожанию его пальцев я поняла, что и он тоже боится. Он молчал, но я знала, что он чувствует. Двадцать шесть лет прошло после той битвы при Килликранки, но воспоминания о ней были живы в его памяти. Я вспомнила его рассказы об этом сражении, и все мое тело содрогнулось от страха и отвращения.
Я давно опасалась, что якобиты[3] снова восстанут против короны sassannachs[4]. И, хоть так говорить негоже, предпочла бы, чтобы это случилось раньше, когда мои сыновья еще не доросли до того, чтобы носить оружие, но… Я накрыла ладонью руку Лиама. «Будьте вы прокляты, sassannachs!» Я смахнула со щеки слезу.
– Лиам!
– Tuch! Na can guth, a ghràidh[5].
Пылающий крест… Два горящих куска дерева, перевязанные между собой пропитанной кровью тряпкой, которые воины несли по долинам, передавая друг другу. Призыв к оружию. Сначала я подумала, что это блуждающий огонек, но очень скоро, глядя, как он приближается, поняла, что это факел в руке всадника: Аласдар Ог Макдональд, брат военачальника Гленко, ехал с пылающим крестом в руке через долину, призывая мужчин нашего клана сражаться под знаменами Стюартов. Нам предстояло пережить еще одну битву. Станет ли она последней? Я желала этого всем сердцем.
Пальцы, сжимавшие мое плечо, едва заметно дрожали. Я повернулась и посмотрела Лиаму в глаза. В них был страх. Но не за себя он боялся, а за своих сыновей. За наших сыновей.
– Это случилось! – пробормотала я.
– Да, – со вздохом согласился он и притянул меня к себе.
Я покрепче прижалась к его широкой груди, уткнулась лицом в потертый плед и закрыла глаза. От него пахло вереском, сосновыми иголками и еще чем-то особым – острым, с нотками мускуса.
– О Лиам, fear mo rùin![6] Ну почему?
– Потому что так угодно Богу. Это его воля, и мы должны ей покориться.
Я подняла глаза к небу, но и там не нашла ответа на свою мольбу.
– Господь тут ни при чем! Он не стал бы заставлять нас принести сыновей в жертву королю, который никогда даже не дышал воздухом Хайленда! Пушечное мясо, Лиам, вот что нужно им, но не Богу!
Он закрыл глаза, покачал головой и с усилием сглотнул.
– Я не знаю, Кейтлин! Но нам придется пойти, ты же знаешь.
Да, я знала, но не желала с этим мириться. Он нахмурился, под сорочкой напряглись мышцы.
– Речь идет о претенденте из Стюартов, – сказал он после паузы. – У нас появился хороший шанс посадить наконец на трон того, кому этот трон принадлежит по праву. Сейчас или никогда, понимаешь?
– Я не хочу понимать, Лиам! Стюарты прокляты с тех самых пор, как началась их династия! Королей Стюартов либо убивали, либо свергали с трона! Если уж сам Господь не позволяет им править Шотландией, то как вы, простые смертные, думаете совершить это чудо? Я хочу, чтобы вы остались со мной… Я хочу, чтобы со мной остались мои сыновья!
– Кейтлин, наши сыновья нам не принадлежат. Они принадлежат Богу, королю и Шотландии, нравится тебе это или нет!
– Нет!
Мои пальцы перебирали складки шотландки с узором Макдональдов, о которую я вытирала свои слезы. Я еще раз обвела взглядом долину. Мужчины собирались в группы и спускались по дороге, следовавшей вдоль извилистого русла бурной речушки Ко. Они отозвались на призыв своего предводителя. Лиам отстранился, взял кинжал и сунул его в ножны на поясе. За ножом последовал пистолет.
– Мне нужно идти, a ghràidr! Жди меня, если хочешь…
Он чуть заметно улыбнулся и нежно меня поцеловал. Даже после двадцати лет супружеской жизни прикосновение его губ к моим губам волновало меня. Я так и осталась стоять у двери, глядя ему вслед. Он же вместе со всеми отправился в Инверко, туда, где жил Джон Макиайн. Сердце мое вдруг сжалось от боли. Я вошла в дом, закрыла за собой дверь, прижалась к ней спиной и вздохнула от отчаяния.
Много воды утекло меж каменистыми берегами Ко с того дня, когда на прохладных и пустынных ландах Гленко я подарила жизнь Дункану, моему второму старшему сыну. «Второй старший сын» – так я привыкла называть его про себя. Моего первого ребенка я не видела с той самой ночи, когда он появился на свет. Я отдала его своему хозяину, лорду Даннингу, чьим незаконнорожденным сыном он был. Тогда я думала, что отец сумеет обеспечить ему лучшее будущее. Но после смерти лорда и его законного сына, Уинстона, который должен был заботиться о своем брате-бастарде, я попыталась отыскать своего первенца, однако не смогла. О нем у меня остались только смутные воспоминания – его запах, его маленькое сморщенное личико… Мне иногда снится его первый крик. После расставания с ним в душе образовалась пустота, которую ничем не восполнить, как бы я ни любила своих троих других детей.
Да, с тех пор много воды утекло… Деревню Ахнакон в Глен Лике и Инверко на берегу озера Лох-Ливен снова отстроили. Численность клана утроилась, и теперь мужчин, способных взяться за оружие, у нас было около сотни – столько же, сколько до того страшного побоища. Мужчины снова занялись давним промыслом – стали красть, выращивать и продавать скот. И, признаться, получалось это у них отлично, нравилось ли мне это или нет. Я не слишком обрадовалась, когда Лиам тоже взялся за старое. Может ли быть что-то хуже, чем контрабанда? Но мне пришлось смириться. Едва Дункан достиг возраста, когда мальчик становится воином, отец посвятил его в основы ремесла, потому что… так здесь было заведено. То был удел всех хайлендеров, их смысл жизни и основной источник доходов. От этого зависело их выживание. Мне пришлось покориться. Теперь настал черед Ранальда осваивать ремесло. И с этим я тоже ничего не могла поделать.
К несчастью, с мыслью, что мои сыновья уйдут на войну, пусть даже ради благой цели, я примириться не могла. А то, что война будет, стало ясно давно. С тех самых пор, как Гийом Оранский стал королем Англии, Шотландии и Ирландии, отстранив от трона Якова II, недовольство среди населения и напряженность возрастали с каждым годом.
Все началось с той прискорбной экспедиции в Дарьен. Путешественники поставили себе целью организовать в Америке, а точнее в Панаме, на полуострове Дарьен, шотландскую колонию, которая впоследствии получила название Новая Каледония. Экономику Шотландии сильно обескровили войны, которые Англия вела на континенте. Вновь образованная колония могла помочь стране обрести, что называется, второе дыхание, дать ей то, что дала Ост-Индская компания Англии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
