Бену страшно захотелось пройти по этой заросшей травой дорожке, разгоняя цикад и кузнечиков; подняться на крыльцо и заглянуть в окна сквозь щели между неровно прибитыми досками; проверить входную дверь и, если не заперта, войти.
Сглотнув слюну, он смотрел на дом как зачарованный. Тот разглядывал его в ответ с тупым безразличием.
В прихожей наверняка стоял запах отсыревшей штукатурки и полусгнивших обоев, а в стенах скреблись мыши. Не было сомнений, что все внутри по-прежнему завалено мусором, в котором можно найти какое-нибудь пресс-папье и сунуть в карман. В конце коридора, ведущего на кухню, можно повернуть налево и подняться по лестнице, чувствуя, как хрустят под ногами куски обвалившейся штукатурки. Ступенек там четырнадцать. Ровно четырнадцать. Причем последняя – заметно меньше других, будто добавлена специально, чтобы их число не оказалось чертовой дюжиной. Наверху можно пройти по висящей над гостиной открытой галерее с перилами, что ведет к двери, взяться за ручку и…
Бен отвернулся, чувствуя, как у него вдруг пересохло в горле и участилось дыхание. Нет, не сегодня! Может, позже, но пока он не был к этому готов. Сейчас достаточно знать, что дом по-прежнему на месте и ничего не изменилось. Дом ждал его. Бен оперся руками о капот машины и бросил взгляд на город. Там он выяснит, кто занимается Марстен-Хаусом сейчас, и, возможно, его удастся снять. Из кухни выйдет отличный кабинет, а спальное место можно оборудовать в передней гостиной. А наверх он ни за что подниматься не станет.
Разве что без этого нельзя будет обойтись.
Бен забрался обратно в машину, завел двигатель и поехал вниз по холму в Джерусалемс-Лот.
Глава вторая
Сьюзен (I)
1Бен сидел на скамейке в парке, когда заметил, что за ним наблюдают. Девушка очень привлекательная, с шелковым шарфиком на мягких светлых волосах. В руках у нее была книга, а рядом лежали этюдник и какой-то предмет, похожий на уголь для рисования. Был вторник, 16 сентября – первый день занятий в школе, – и парк, как по волшебству, вдруг притих, лишившись самых шумных своих завсегдатаев. Здесь осталось лишь несколько стариков, коротавших время на скамейках возле военного мемориала, да кое-где гуляли матери с малышами. И еще эта девушка, устроившаяся в тени старого сучковатого вяза.
Она, перехватив его взгляд, смутилась. Девушка посмотрела в книгу, потом на него и смутилась еще больше. Явно не зная, как лучше поступить, она сначала встала, но потом снова села.
Бен поднялся и направился к ней, держа в руках свою книгу – вестерн в мягкой обложке.
– Здравствуйте, – приветливо произнес он. – Мы знакомы?
– Нет, – ответила она. – А вы… вы ведь Бенджамен Миерс, верно?
– Верно, – не скрывая удивления, подтвердил он.
Она нервно засмеялась, лишь на мгновение задержав его взгляд в надежде распознать его намерения. Она явно не принадлежала к тем, кто заговаривает в парке с незнакомыми мужчинами.
– Я уже решила, что мне мерещится. – На коленях у нее лежал его второй роман, «Воздушный танец», со штампом городской библиотеки. Она показала на фотографию четырехлетней давности на задней сторонке обложки. На мальчишеском лице с пугающе серьезным выражением светились темные глаза.
– С таких, на первый взгляд необъяснимых, случайностей и берут начало династии, – заметил он, и эта шутливая фраза вдруг повисла в воздухе как пророчество. За ними, громко вереща, плескались в воде малыши, а мать просила Родди не раскачивать сестренку так высоко. Сестренка же раскачивалась все выше и выше, стараясь достать до самого неба. Ее развевающееся платьице Бену суждено было запомнить на долгие годы, будто эта картинка оказалась вырезана из огромного пирога времени. Такие сцены сохраняются в памяти, только если в этот момент между двумя людьми вдруг пробегает искра.
Девушка засмеялась и протянула ему книгу.
– А можно получить ваш автограф?
– На библиотечном экземпляре?
– Я его выкуплю и заменю другим.
Бен достал из кармана автоматический карандаш, открыл книгу на форзаце и спросил:
– А как вас зовут?
– Сьюзен Нортон.
Он быстро написал: «Сьюзен Нортон, самой красивой девушке в парке. С наилучшими пожеланиями, Бен Миерс». Потом подписался и поставил число.
– Теперь вам придется ее украсть, – сказал он, возвращая книгу. – «Воздушный танец», увы, больше не издается.
– Я достану книгу у букинистов в Нью-Йорке. – Девушка помолчала и, поколебавшись, добавила, задержав взгляд чуть дольше: – Это очень хороший роман.
– Спасибо. Когда я достаю эту книгу и пролистываю, то сам удивляюсь, как ее напечатали.
– А вы часто ее берете в руки?
– Да, но стараюсь избавиться от дурной привычки.
Девушка улыбнулась, и они оба рассмеялись, сразу почувствовав себя легко и непринужденно. Вспоминая позже, как естественно все произошло, Бен неизменно ощущал беспокойство. Как будто ими двигал рок, замысливший перемолоть людские судьбы в жерновах мироздания с одному ему ведомой целью.
– Я читала и «Дочь Конвея». Она мне очень понравилась. Вам, наверное, это все говорят.
– К сожалению, крайне редко, – честно признался он. Миранде эта книга тоже нравилась, но его приятели особого восторга не проявили, а критики разнесли в пух и прах. Причем не по существу, а так, из профессиональной вредности. На то они и критики – чего с них взять?!
– А мне понравилось.
– А последнюю вы читали?
– «Билли просит продолжать»? Пока еще нет. Мисс Куган из аптекарского магазина говорит, что она неприличная.
– Черт, да она почти что пуританская! – возмутился Бен. – Да, язык там грубоват, но если описывать необразованных деревенских парней, то… Послушайте, а как насчет содовой с мороженым? Я бы с удовольствием угостил вас, да и сам полакомился!
Она заглянула ему в глаза в третий раз. И тепло улыбнулась.
– Я согласна. У Спенсера она просто восхитительная!
Так все началось.
2– Это и есть та самая мисс Куган? – тихо спросил Бен, глядя на высокую дородную женщину в белой униформе с красным нейлоновым передником. Ее подкрашенные синим волосы обрамляли голову ступенчатыми завитками.
– Она самая. Вечером каждого четверга она наведывается в библиотеку с маленькой тележкой и заказывает столько книг, что мисс Старчер буквально лезет на стенку.
Они сидели на обтянутых красной кожей табуретах возле сатуратора и пили каждый свой напиток: он – содовую с шоколадом, она – с клубникой. Заведение Спенсера служило заодно местным автовокзалом, и через старомодную арку им было видно зал ожидания, в котором одиноко сидел молодой человек в форме ВВС. У его ног стоял чемодан, лицо было угрюмым.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
