Но это будет позже.
А пока крупнокалиберные батареи особой мощности РГК долбят железобетонные сооружения прямой наводкой. А гаубицы корпусной и дивизионной артиллерии бьют с закрытых позиций по вражеским траншеям и пулеметным ячейкам. А сорокапятки отдельного дивизиона противотанковой обороны расстреливают надолбы, проделывая проходы в заграждениях.
Оказалось, что тяжелые снаряды выворачивают гранитные глыбы из грунта целиком, не разрушая их. Зато сорокапятимиллиметровые при прямом попадании дробят их в щебенку. Выстилая дорогу для танков (огнеметных ОТ-130 и Т-28 с саперами и взрывчаткой в бронесанях). Сразу вслед за которыми в атаку пойдут мотострелковые роты ОтИБОНа. На БТП. По тем же проходам. Занимая разбитые и выжженные полевые укрепления противника. И добивая все, что еще шевелится.
Из человеколюбия…
С небольшими вариациями, но с неизменным успехом, упомянутая процедура была осуществлена частями Ленинградского фронта от Муурила и Инкяля до Суммаярви, Муолаанкюля и Мялкеля.
И только на крайнем правом фланге фронта, в полосе наступления пятидесятого стрелкового корпуса Седьмой армии, дело застопорилось. Потому что путь Красной Армии здесь преграждали не только многочисленные ДОТы и ДЗОТы, но и широкая гладь озер Вуоксиярви и Сувантоярви. И бурные воды рек Вуокси и Тайпален-йоки…
В соответствии с планом наступления главный удар Седьмая армия должна была нанести в направлении Кивиниеми и далее на Иматра силами двадцать четвертой и сорок девятой стрелковых дивизий пятидесятого корпуса, а также двадцать девятой и тридцать пятой легкотанковых бригад. При этом важнейшим условием успеха был захват железнодорожного и автомобильного мостов в так называемом 'Кивиниемском горле', самом узком месте водной системы Вуоксиярви-Сувантоярви. Для чего ночью тридцатого ноября, задолго до начала общего наступления в глубокий тыл противника был выброшен воздушный десант.
Десантники захватили мосты в целости и сохранности. И целых трое суток отбивали бешеные атаки егерей и шюцкоровцев! И не взирая на тяжелые потери, продержались до подхода 'двадцатьшестерок' тридцать пятой легкотанковой бригады! Однако делу это не помогло. Потеряв надежду отбить мосты, белофинны взорвали их с помощью фугасов, замурованных в опоры еще во время стройки.
Разведбат двадцать четвертой дивизии подошел к месту боя вслед за передовой ротой тридцать пятой бригады.
Командир разведбата, придя в себя после взрыва, быстро оценил обстановку. И приказал своим бойцам перебираться на тот берег по обрушившимся в воду фермам. Потому что понимал, что перебираться туда все равно придется. Не сегодня, так завтра. Поскольку боевую задачу по взятию Кивиниеми никто не отменял!
А по сему, лучше перебраться сейчас! Пока плацдарм еще удерживают парашютисты. Чем потом форсировать реку и захватывать этот самый плацдарм под вражеским огнем…
Час спустя разведчики уже сидели в уцелевших ДОТах и траншеях на северном берегу. И только после этого остатки первого парашютно-десантного батальона двести первой отдельной воздушно-десантной бригады имени Кирова отошли на южный берег.
Свой воинский долг батальон исполнил честно. Хотя поставленная задача была не выполнена. Но кто же знал, что финны окажутся такими коварными!
Так или иначе, но мечты советского командования о прорыве на этом направлении были похоронены. Вместе с этими треклятыми мостами. Из-за которых погибло столько отличных ребят…
В районе Тайпале дела тоже шли далеко не лучшим образом.
Восемьдесят четвертая стрелковая дивизия, перейдя государственную границу утром тридцатого ноября, к утру первого декабря вышла к реке Тайпален-йоки, на противоположном берегу которой располагались долговременные оборонительные сооружения и полевые укрепления одного из самых мощных укрепрайонов линии Маннергейма – 'Тайпале'.
Организуя оборону, финны учли и воспользовались всеми выгодами, которые им предоставлял рельеф местности. Вода в реке шириной сто восемьдесят и глубиной восемь метров еще не замерзла. Западный, обрывистый, берег был хорошо укреплен, особенно скалы возле устья, а восточный, пологий, отлично просматривался с наблюдательных пунктов. Также как и низкий, плоский полуостров Коуккуниеми, который Тайпален-йоки огибала, широкой дугой выдаваясь на юг.
Сто двадцать лет назад этой реки еще не существовало, а озеро Суванто было соединено протокой и вливалось в Вуоксиярви. Но во время одного из ежегодных паводков местные крестьяне решили спустить вешние воды. Для чего выкопать канаву в широкой песчаной гряде, отделяющей Суванто от Ладожского озера. И выкопали. А утром увидели на ее месте ревущий мутный поток. Уровень воды в Сувантоярви упал более чем на семь метров. Озеро рванулось к Ладоге всей своей мощью и пробило русло для новой реки. Широкой, бурной и неукротимой…
По данным разведотдела штаба фронта финны имели здесь до десяти двух-трех пулеметных ДОТов и более двадцати ДЗОТов. На берегу Ладожского озера была расположена крупнокалиберная береговая батарея, простреливающая все подходы к укрепрайону вплоть до восточного берега Суванто. Где находился четырехорудийный двухуровневый форт, державший под обстрелом западный берег озера. Ширина которого в самом узком месте превышала полтора километра…
Восемьдесят четвертая стрелковая дивизия имени Тульского пролетариата до августа этого года являлась территориальной и была развернута в ординарную всего три месяца назад. Поэтому никакого боевого опыта ни ее бойцы, ни командиры не имели. Средний и младший комсостав прошел переподготовку на краткосрочных (точнее, сверхкраткосрочных!) курсах, а красноармейцы на сборах.
Тем не менее, дивизия имела оч-чень грозный вид! На марше.
Двенадцать тысяч человек. Шесть с половиной сотен автомашин и тракторов. Девятьсот повозок. Три с лишним тысячи верховых артиллерийских и обозных лошадей. Сто пятьдесят орудий. Пятьдесят танков и пятнадцать бронеавтомобилей.
Кроме того, дивизия была усилена сто шестнадцатым артполком РГК (двенадцать шестидюймовых гаубиц) и отдельным понтонно-мостовым батальоном. Поскольку должна была штурмовать главную оборонительную полосу линии Маннергейма, преодолевая серьезную водную преграду под огнем противника, засевшего на крутом берегу порожистой ледяной реки.
Командир дивизии комбриг Коньков просил придать ему отдельный инженерный батальон особого назначения. Но получил отказ. Потому что наносил вспомогательный удар на второстепенном направлении. Более того, у него едва не отняли его собственный танковый батальон. Мотивируя это тем, что наступать танкам на его участке все равно негде. Конькову еле-еле удалось отстоять свои танки. И то лишь потому, что они были водоплавающими. И были незаменимы при форсировании…
Василий Коньков был опытным командиром и наставником. Начав службу рядовым красноармейцем команды пеших разведчиков, дослужился до командира дивизии.
Участвовал в советско-польской войне. Правда, недолго (из-за ранения). Потом окончил курсы среднего комсостава. Пять лет командовал ротой. После окончания курсов 'Выстрел' был начальником полковой школы, а затем – начштаба полка.
Летом тридцать седьмого года, после раскрытия военно-фашистского заговора в Красной Армии, майор Коньков резко пошел на повышение. Потому что после такого подлого предательства, Красной Армии как хлеб, как воздух требовались проверенные командирские кадры. А он как раз такой и был. Проверенный.
Происхождение – из крестьян. В детстве батрачил на односельчан. Потом прошел рабочую закалку на котельном заводе в Москве. Стал большевиком. В семнадцатом вступил в Красную гвардию. Участвовал в штурме Московского Кремля. Затем по приказу партии укреплял советскую власть на селе. В двадцатом, опять же по приказу партии, вступил в РККА…
В тридцать восьмом депутат Верховного Совета СССР полковник Коньков был назначен командиром восемьдесят четвертой стрелковой дивизии. И немедленно взялся за наведение в ней порядка. Благо, всю жизнь прослужил в территориальных частях, занимаясь подготовкой переменников. И знал это дело до тонкости.
Три месяца назад, после принятия решения о переводе дивизий-'тройчаток' в ординарные, Коньков на базе одного из полков сформировал из приписного состава вторую дивизию. Которая по наследству от родительницы получила восемьдесят четвертый номер и славное имя Тульского пролетариата. После чего убыл с ней на латвийскую границу. В связи с обострением международной обстановки.
Четвертого ноября за успехи в боевой, политической и технической подготовке ему досрочно присвоили воинское звание комбриг. А уже десятого его дивизия опять погрузилась в эшелоны и убыла в Ленинград. Со всеми этими передислокациями и неустройством, так и оставшись недоученной. Что комбриг, обладавший, как уже упоминалось, огромным опытом работы с приписным составом, отлично понимал. Но поделать ничего не мог. Хорошо еще, что удалось сосредоточить всю эту массу людей, техники и вооружения у Тайпален-йоки! Хотя и с некоторыми потерями. Причем не от боестолкновений с финнами! Которых до сих пор еще никто не видел. А по техническим причинам. То бишь, из-за головотяпства и элементарной халатности!
