— Вы с ума сошли! — искренне сказала Инга. — Столько стоит совершенно здоровый орк.
— Но он же вам нужен, значит, его цена повышается.
— Убирайтесь.
Маг пожал плечами и еще раз пнул Фенрока.
Когда за ними закрылась дверь. Оба орка повалились на колени и взмолились:
— Купите его, госпожа!
— У меня нет таких денег.
— Умоляем!
— Зачем мне инвалид?
— Он мой брат, — сказал Зуматар.
— А мне спас жизнь, — добавил Дрок.
Перед Ингиными глазами затрепетала вывеска «Богадельня», которую стоит прикрутить к ее дому.
— Зовите мага, — скрипя зубами, велела она.
И совсем не удивилась, когда узнала, что стоимость орка выросла еще на пять стандартных золотых.
Закутавшись в полотенце, Инга совершила самую идиотскую и дорогую покупку в своей жизни — купила инвалида за стоимость собственного дома, инструментария в лаборатории и лесной хижины. Под залог всего этого она написала магу долговую записку, потребовала дешевого вина, напилась и отключилась.
Наутро выяснилось, что все, приключившееся вчера, вовсе не было ночным кошмаром. Более того, он продолжался и даже вышел на новый уровень.
Во-первых, у Фенрока заклинило где-то в спине, и выровнять его пока не удалось.
Во-вторых, у фея по всему телу обнаружились гнойные раны, которые торговец щедро натирал пылью, чтобы они не так бросались в глаза. Инга понимала, что фей держится на одной гордости, но скоро она закончится, и в их богадельне будет уже два неходячих.
В-третьих, эльфенок оказался вовсе не эльфенком, а вполне себе взрослым эльфом. Просто его предыдущий хозяин очень уж любил мальчиков, и практически не кормил своего раба. А эльфы — как растения. Не кормишь — не растут. Когда стало понятно, что рост и развитие эльфа сдержать больше не удастся, хозяин продал его первому попавшемуся работорговцу. В общем, эльф сейчас был очень болен, нуждался в усиленном питании и постоянном наблюдении.
В-четвертых, орки вчера забегались и не успели все спрятать на склад. Поэтому часть покупок за ночь растворилась в пространстве.
Инга выслушала новости с каменным выражением лица. Молча выпила антипохмельную таблетку. Молча забинтовала раны отмытого фея. Молча позавтракала.
С каждой минутой ее молчания орки все больше грустнели. Дрок и Зуматар знали, что последствия у молчания Инги могут быть катастрофическими. Никакие слова не отвлекают хозяйку от печальных размышлений. Последний раз, после суток в молчании, она разорвала все отношения с новой семьей ее отца. Фенрок вообще пытался слиться со стеной. Фею, как обычно, было все равно. А эльф ластился, подставлял под ладонь голову с пышными, густыми волосами цвета спелой пшеницы.
— Дрок, закажи портал до дома. Зуматар, бери остальных и займитесь грузом.
— Но Фенрок же… — заикнулся было орк, но Инга посмотрела на Зуматара ясным и спокойным взглядом, и Фенрок пошел составлять опись вещей. В этом ему заклинившая спина не мешала.
Инга сохраняла спокойствие до самого дома и даже немножко после. Поселила фея и эльфенка в кабинете, предупредив, что единственную софу они будут делить сами. Фенрок отправлялся жить к оркам. Потом Инга зашла в спальню, подошла к кровати, взяла подушку и принялась лупить ею по полу с такой силой, что вскоре вся комната покрылась перьями.
Потом села на пол и уронила лицо в ладони.
— Госпожа, — прошелестел рядом Дрок.
— Принеси лист с моей личной печатью, — глухо сказала Инга. — И ручку.
Через пару минут все было готово.
— Вот, — Инга сунула в руку Дроку листок, — официальное разрешение на работу. Делайте, что хотите, в рамках закона, конечно, но чтобы вернули мне деньги за Фенрока. И сходите на рынок, купите еды, что там надо этому эльфу, чтобы повзрослеть.
Вопрос с финансами стоял очень остро. Инга походила по комнате, сдувая перья с мебели и размышляя. Потом пошла в кабинет.
Эльф дремал на софе, свернувшись в трогательный клубочек, а вот фей листал справочник фармацевта — толстенную книгу, которой Инга очень гордилась. Она копила на этот справочник три года.
— Фей, — позвала она, — как тебя зовут?
— О, неужели госпожа обратила внимание на своего недостойного, никому не нужного раба? — делано изумился фей.
Голос у него оказался густой, бархатистый, обволакивающий каждую клеточку Ингиного тела и отдающийся сладким эхом где-то внутри живота. Инга тряхнула головой и приказала себе не расслабляться.
— Давай пропустим ту часть, в которой ты доказываешь мне всякую ерунду про гордость и прочее, и перейдем к имени.
— Аррон, — после паузы сказал фей.
— Инга. Что ты умеешь делать, Аррон?
— Госпожа, — на чувственных губах фея появилась слабая улыбка, — я был наследным принцем. Я многое умею.
Он сказал это таким тоном, что девушка поняла — не обманывает.
— Кошмар какой, — Инга схватилась за голову. — У меня в рабстве наследный принц. Давай я тебя отпущу?
— Куда? — спросил он с горечью. — Моего народа уже нет. Меня держали до последнего, думали кто-то заплатит за ценного заложника… полгода назад первый раз продали. Да, я умею многое… И не только то, чему меня учили при дворце.
Инга вылетела из кабинета, постояла в коридоре, пытаясь изгнать из своей головы обволакивающий голос фея. Успокоившись, вернулась обратно.
— Не стоит давить на жалость, — предупредила она. — Надо мной висит огромный долг, и мне жальче всех меня. Поэтому вот тебе учебник для подмастерьев, изучай. Будешь мне помогать в работе. И что мы будем решать на счет твоей одежды? Вижу, Дрок тебе отдал свою рубашку и штаны, но выглядишь ты в них… и крыльям, наверное, неудобно…
— Как только у меня будет достаточно сил, я их уберу, — мягко сказал Аррон.
— Куда уберешь?
— В подпространство.
Инга подождала немного, но фей, видимо, решил не посвящать ее в тонкости управления крыльями. Поэтому она переключилась на эльфа. Несколько раз толкнув его в бок, Инга добилась только того, что он открыл глаза и посмотрел на хозяйку мутным взглядом. А потом опять заснул.
— Не трогайте его, — снизошел до объяснений фей. — Он сейчас способен только есть, спать и расти. Его зовут Эйбринейл.
— А он, случайно, не наследный принц? — с опаской спросила Инга. С ее удачей вполне можно купить двух принцев по цене одного.
— Нет. Он — лиссе.
— Что-то знакомое, — нахмурилась Инга, пытаясь вспомнить. — Лиссе, лиссе… О! А!!! Развратник, да?
— Нет, — в голове фея звучало бесконечное терпение. — Лиссе — сладкий. Клан, призвание которого дарить удовольствие. Вы, люди, — прозвучало, как «людишки», — действительно зовете их развратниками, не понимая, что дарить любовь — это смысл их жизни.
