Эйнар вздохнул, смиряясь с неизбежным. И тоскливо произнес:
— Да, вы правы. Знаете, я думал… а, неважно. — Он махнул рукой и ушел, а мне оставалось только раздать ценные указания.
Пока ребята латали дыру, попутно показывая новичкам технику работы с наноструктурой защиты: как латать прорехи, чем зашивать отсутствующие куски и как программировать, физик вернулся в сопровождении воинственно настроенной пожилой дамы.
— Леди, — внимательно и строго посмотрев на рыжую интриганку, я постарался донести до ее понимания важность ситуации. — Вы нарушили обязательные порядки пребывания в Шестой колонии. Вы занимаетесь несанкционированным растениеводством, ослабляете защиту безопасного пространства вашего жилого сектора и подвергаете опасности свою жизнь и жизнь других колонистов. Понимаете?
Рыжая покаянно вздохнула, но следов раскаяния я не почувствовал. Значит, у нее в рукаве припасена еще пара черенков, семена карантин бы точно не пропустил.
— Как вы смогли прорвать защиту? — уточнил я.
Леди хитро взглянула на меня исподлобья и произнесла только одно слово:
— Дихлофос.
Я так и знал! В попытке защитить свои драгоценные розочки гиперактивная дама прыскала на куст — и на защитный купол, и, мне кажется, не очень переживала, когда появилась первая брешь, ведь дыры размером со взрослую скорпикору вряд ли возможно добиться за одно случайное обрызгивание. Неспроста вокруг разрыва очень мало инсектоидов: чувствуют стойкий чужеродный запах и опасаются соваться.
В дихлофосном открытии были свои плюсы и свои минусы: с одной стороны, теперь я знал, что фауна Шестого боится банального инсектицида, и вряд ли утечка под купол была хоть сколько-нибудь значимой. С другой — ну как, как? Высокотехнологичная наноструктура защитной пленки, которая выдерживает перепады температуры, воздействие чужеродных газов и настроена на пропуск только безопасных видов зверья — и дихлофос! Тайвин будет в восторге, надо будет позвонить и рассказать. А лучше прийти лично, на реакцию нашего штатного гения будет любо-дорого взглянуть.
— Понятно. Если вы нарушите установленный порядок повторно, я буду вынужден вас депортировать. — Дама вскинула голову и уже вдохнула воздух, чтобы задорно со мной поругаться, как была прервана племянником.
— Тетя Эмма, уважаемый первопроходец прав. Нельзя просто так взять и посадить розы там, где они миллионами лет никогда не росли.
Тетушка, поняв, что сопротивление бесполезно, молча вынула из рук Эйнара остаток злосчастного букета, прихваченного физиком из домашней вазы по пути, и отдала мне. Все черенки были усеяны корнями, и женщина, грустно поглядев на остаток недостижимой больше цветочной роскоши, перевела наливающийся слезами взгляд на меня.
— Я просто хотела немного красоты. Здесь все такое… блеклое, — прошептала она.
Повинуясь внезапному порыву, я встал на одно колено, взял ее ладонь в руку и, глядя снизу вверх, посоветовал:
— А вы обратите внимание на красоту этого мира. Роза — царица среди земных цветов, а вот здешнюю монаршую особу пока никто не видел. Может, вы нам ее и найдете?
Дама слегка покраснела от смущения, осторожно вынула руку и пообещала:
— Я попробую, спасибо.
Теперь я ощущал идущие от нее флюиды понимания, стыда и надежды на то, что все обойдется малой кровью. Она благодарно улыбнулась нам, и ушла в дом.
— Мы закончили, — рядом материализовалась Макс, подошедшая почти бесшумно. — Сейчас специалистов вызовем, и можно ехать.
Встав с колена, я поймал на себе взгляд племянника.
— Эйнар, — обратился я к молчаливой статуе физика. — Думаю, большую часть штрафов вам не придется оплачивать, проведем списание под грант испытаний безопасности купола. Дихлофос, кто бы мог подумать, — я изумленно покачал головой. — Но вы, пожалуйста, следите за порядком в своем доме.
— Конечно, — серьезно и ответственно сказал физик. И, помолчав, добавил: — Теперь я точно знаю, что иногда легенды оказываются правдой.
— Вы о чем? — недоуменно переспросил я, но Эйнар лишь хитро улыбнулся и, протянув крупную сильную руку, еще раз сжал мою ладонь.
— Спасибо, Честер. Пойду поговорю с ней, — развернулся и ушел.
— Макс? — я, оставшись в недоумении, развернулся к помощнице. — Он это о чем?
— Думаю, он это про слухи про тебя и про нас в общем, — хихикнула Макс. — Не смотри на меня так, я сплетни не собираю, но мне тоже интересно. Поспрашиваю.
Мы вернулись в офис, и в наше небольшое трехэтажное здание я не просто вбежал — влетел едва ли не на крылышках, мигом взобравшись на третий этаж, и с порога завернул под удивленными взглядами коллег не к себе, а в святая святых — обитель белых халатов под руководством нашего штатного гения.
Тайвин всегда аккуратен и собран, никаких засаленных халатов и шальных глаз, растрепанной головы и сумбурной речи. Словом, гений нашей конторы под киношные стереотипы, прямо скажем, совсем не подходит. Разве только иногда увлекается до маниакальных огоньков в глазах, но так бывает нечасто. Чаще в его репертуаре деловые костюмы с идеально отглаженными рубашками и стрелками на брюках, поверх костюма — сияющий белизной медицинский халат. Носит ученый узкие очки с прямоугольной тонкой оправой, правильно сочетающейся с тонкими чертами лица, длинные каштановые волосы забраны в хвост, чисто выбрит, и сам он — воплощение стерильности. Если бы я умел рисовать, и меня попросили изобразить человеческую ипостась скальпеля — я бы Тайвина и запечатлел.
Но один пунктик у ученого
