ходу придумывать я. — Штук двадцать ребят обученного спецназа. Десяток, нет, лучше пяток, чтоб под ногами не мешались, ученых разной степени гениальности.
— Прям-таки гениальности? — весело осведомился наш вечерний Воланд.
— Естественно! — меня понесло. — А как же? Для того, чтобы одну зверушку исследовать, наверно, не один институт работает, а тут целая планета, зверье наверняка будет разное всякое, летающее, ползающее, бегающее, микроскопическое, растения, минералы неизвестные. Тут в первую очередь нужны… трапперы. Первопроходцы. Охотники за всем новым, универсальные, осторожные и увлеченные своей работой. Но им без штатного гения не обойтись, хотя бы один обязательно должен быть, на голом энтузиазме новый мир не вывезешь, научная база должна быть. Отсюда нужна еще пара-тройка людей, которые умеют думать, а то ученые думать могут только в своей плоскости, а военные не будут успевать, и без того забот хватит.
— То есть, группа аналитиков.
— Да! Вы меня прекрасно понимаете, — умилился я. — Кто еще… в самой десант-группе кто-то должен знать основы ориентирования на местности, налаживать связь, ведать снаряжением, но это могут и бойцы, я слышал, когда на разноцветные береты учат, там и не такое преподают. Наверно, на вылазке больше никто не нужен, но где-то в штабе нужен какой-нибудь снабженец, который по оружию и всяким техническим штукам. И штат медиков.
— Разноцветные береты? Медики? — он явно не поспевал за полетом моей пьяной мысли.
— Я имел в виду, что неважно, из каких войск таких бойцов наберут, важно, чтоб тренированные были, ко всему готовые и, главное, любопытствующие, у которых кроссами и драками природную человеческую тягу к прекрасному не отбили. Медики — а как без них? Вы представьте, сколько по первому времени будет травм. Рельеф незнакомый, неизвестно из чего камни под ногами, норы гигантских инопланетных муравьиных львов и речки кислотные. А вирусы всякие инородные? Зверушки кусачие и ядовитые, растения тоже… недружелюбные. — Я попытался себе представить цветочек с зубками, не преуспел и обезоруживающе улыбнулся. — А, ладно, вы зря меня всерьез воспринимаете.
— А вы что будете делать? — съязвил седовласый.
— Я? — и тут я задумался. А в самом деле… я не исследователь, не ученый, не боец, так, недоучка. — Буду идейным мотиватором. Всегда нужен такой полезный человек, который будет всех подбадривать, раздавать мотивирующие пинки, вовремя по головке гладить, утешать и говорить что-то такое… теплое и правильное. Это я умею.
— Значит, в руководство хотите, — еще более язвительно отметил мой собеседник.
— Да ну, какой из меня руководитель, вы что. Руководить — это вам нужен уверенный в себе мужик, косая сажень в плечах, но чтоб умный был, природу любил, с людьми разговаривал и правильные решения вовремя принимал. Короче, героический герой. Не знаете, где таких выращивают? А вообще лучшие руководители получаются из наглых троечников со связями, — пошутил я. — Если серьезно, я б туристом поехал. Так я буду в целости и сохранности, никому мешаться не буду и на другой мир посмотрю. Денег где бы только нарисовать на такую экскурсию.
И я мечтательно задумался. И только тут заметил, что за все это время Димыч так и не отмер со своего поста и по едва заметным кивкам седовласого подливал ему сок, а мне — вино. То-то я думаю, почему мир вокруг немного того, шатается?
— Кажется, мы с вами обсудили то, что вас интересует? — вопросительно глянул я на Воланда. — А вы так и не представились и даже со мной не выпили… — кажется, я немного обнаглел, но мне было интересно.
— Уважили старика, — одобрительно засмеялся незнакомец, салютуя мне стаканом с соком и не собираясь представляться.
— Какой же вы старик, — назидательно поднял я палец вверх. — Старики ходят с палочкой и рассказывают о суровой молодости, а у вас хоть голова и в благородной седине, но ум быстр, а движения — как у молодых, — резюмировал я свои наблюдения. — Прошу прощения за столь грубую лесть, мсье Воланд, но меня ждут обязанности предводителя здешней шайки, а то все разнесут, что я завтра делать буду, — и, пошатнувшись, я отправился исполнять хозяйские обязанности: разгонять буйных и укладывать спать тех, кто уже никуда по состоянию нестояния доползти бы не смог.
Собирая по всей гостиной посуду, я краем уха слышал журчание голосов на кухне, потом упругим быстрым шагом оттуда вышел давешний Воланд, коротко мне кивнул и ушел. Димыч выполз из кухни бледный и слегка заторможенный.
— Та-а-ак, признавайся, и кто это был? Твой научник? А он точно не будет распространяться про мою ложную скорпикору, а то мне еще работать… — я уже с трудом фокусировался, хотелось лечь и заснуть, но пока любопытство пересиливало.
— Начальство это мое, самое высокое. — К Димычу постепенно начал возвращаться нормальный цвет лица. — Ох и повезло же тебе. Или не повезло, это как посмотреть.
— Что ты имеешь в виду? — немедленно заинтересовался я.
— Знаешь, как раз пару месяцев назад, когда статья Салливана вышла, мы ее у себя в отделе обсуждали, и я сказал, что сам он такую дичь придумать бы не смог, кишка тонка, я ж его знаю неплохо, на факультатив по бионике вместе ходили. А тут как раз он мимо проходил, — Димыч сделал многозначительное подчеркивание интонацией фигуры своего работодателя, — и спрашивает, а кто бы смог? Ну, я и сказал, что только одну такую бешеную сову знаю, тебя то есть. Он попросил познакомить при случае, я обещал, что как только — так сразу. И забыл. А тут у тебя квартирник, я и вспомнил, и ему сказал.
