Уэнди сделала крюк в несколько кварталов, чтобы заглянуть в аптеку, торговавшую по сниженным ценам. Теперь ей придется беречь каждое пенни.
Она бросила наполненное гелем кольцо в морозилку остудить. Затем сняла с Рори свитер и положила ребенка обратно в кроватку, чтобы самой сменить костюм на джинсы и хлопковую водолазку.
Малышка совершенно недвусмысленно дала понять, что не приветствует задержку ужина. Все еще босиком, Уэнди подхватила Рори и направилась в детскую. Одежда девочки нуждалась в стирке. Но одного взгляда на лицо Рори было достаточно, чтобы понять, что стирку придется отложить, по крайней мере до тех пор, пока малышка не получит свою бутылочку. Уэнди быстро приготовила смесь и уселась с девочкой в кресло-качалку. Лишь только Рори немного утолила голод, она снова стала довольной и принялась играть с бутылочкой.
Уэнди почувствовала, как ее собственное настроение тоже поднялось. Возможно, этот Берджесс и не появится вовсе. Она посадила Рори на детский стульчик и приготовила для нее тарелку каши.
Рори больше играла ею, чем ела. И ей удалось так измазаться, что без ванны было не обойтись. Уэнди как раз вытирала малышке волосы, когда зазвенел звонок. Девочка завертела головкой, пытаясь уловить, откуда идет звук.
Уэнди вздохнула.
— Погоди минутку, сама увидишь, кто пришел. Хотя не обещаю, что ты будешь в восторге.
Рори заулыбалась и сбросила со стола погремушку.
До того как Уэнди с Рори на руках добралась до двери, звонок прозвенел еще дважды — последний раз долго и нетерпеливо. Мужчина в коридоре не спеша оглядел ее, начиная с растрепавшейся прически и заканчивая босыми ногами. Он слегка приподнял бровь.
Уэнди хотелось его ударить. Ну и что с того, что у нее в этот момент несколько неопрятный вид? Зато ребенок чистый, сухой и счастливый. Кто бы посмел сказать, что она плохо о нем заботится!
Вероятно, он удовлетворился тем, что увидел, и перенес свое внимание на Рори. В ответ малышка уставилась на него, серьезная, с широко раскрытыми глазами. Потом уткнулась лицом в плечо Уэнди.
— Она немного застенчива, да? — спросил он.
— Да нет, но ей нравятся те люди, которые нравятся мне. — Слова вылетели прежде, чем Уэнди успела остановить себя. Он взглянул на нее, и она прикусила язык, затем поспешила добавить: — У нее, кажется, режется зубик. Поэтому девочка сегодня капризничает.
Рори поглядывала на него, все еще пряча лицо в водолазке Уэнди. Брат Мариссы сунул руку в карман плаща и вынул связку пластмассовых ключей яркой расцветки. Он небрежно побренчал ими в полуметре от лица Рори и сказал:
— Эй, привет, крошка. По-моему, я твой дядя Мак.
Уэнди, конечно, понимала, что он вряд ли поверил ей, но все же его слова прозвучали ударом грома.
— Мак? — повторила она. — Я думала, ваше имя…
— Самюэль Маккензи Берджесс, — спокойно произнес он. — В нашей семье по традиции старшему сыну дают имя отца.
Рори попыталась левой рукой схватить ключи, но промахнулась. Мак Берджесс поднес их немного ближе, по-прежнему глядя на Уэнди.
Рори оттолкнулась от ее плеча и ухватила в кулачок один из ключей. Мак выпустил игрушку, а затем просунул руки под мышки девочки. Уэнди позволила ему взять ее на руки — все же ребенок не канат для перетягивания. Но внутри она почувствовала невероятную пустоту, одиночество и холод.
Мак сказал, что он большой любитель детей, и это так, подумала она с горечью. Хитрый маневр. Поглощенная своим новым сокровищем, Рори, казалось, даже не заметила перемещения. И как ловко придумано — отвлечь внимание Уэнди разговором об именах, чтобы завладеть ребенком.
— А теперь, если вы удовлетворены моими верительными грамотами, могу ли я расспросить вас о ребенке? — вежливо продолжал Мак Берджесс. — Как ее имя?
— Рори.
Он поморщился.
— Ну, по крайней мере не Снежинка или что-нибудь совсем уж вычурное.
— Вернее, Аврора.
— Вполне в духе Мариссы. Претенциозно, хотя довольно мило. Давайте-ка присядем и поговорим.
Уэнди не сознавала до этого момента, что Мак Берджесс по-прежнему стоит в коридоре, а дверь распахнута настежь. Он умно поступил, подождав, пока не завладеет ребенком; естественно, она не может прогнать его, пока Рори у него на руках.
— Проходите, пожалуйста, — мягко сказала она.
Он проследовал за ней в маленькую гостиную. Уэнди смотрела, как брат Мариссы окинул оценивающим взглядом комнату, задержавшись на небольшой рождественской елке и на скромной горке подарков под ней.
Он выбрал себе место в углу дивана.
— Видимо, она развивается нормально, не так ли? — сказал он.
— А вы ожидали каких-то нарушений?
Его голос был почти нежен.
— Ирония никуда нас не приведет, Уэнди. — Он был прав, и она понимала, что зря раздражается по пустякам. — Нет никаких сомнений, что это ребенок Мариссы, — продолжал Мак Берджесс, — и я бы нисколько не усомнился в этом, даже если бы не провел сегодня целый час в мэрии и не нашел ее свидетельство о рождении. Теперь нам нужно решить, что делать дальше.
— Не нужно ничего делать. Марисса вверила ее мне. — Это была правда, но без завещания, которое подтверждало бы ее опекунство, Уэнди нечем было доказать, что сказала Марисса или чего она хотела. И она понимала, что Мак Берджесс не поверит ей на слово.
А он просто пропустил ее заявление мимо ушей.
— А что с отцом? Имя в свидетельстве о рождении ничего мне не говорит.
Уэнди покачала головой.
— Я видела его. Марисса встречалась с ним некоторое время, но к тому моменту, как родилась Рори, они разошлись, и он не проявлял к ребенку никакого интереса. Когда Марисса… — Ей пришлось прочистить горло. Все еще трудно было смириться с мыслью о том, что подруги больше нет. — Когда она умерла, я позвонила ему, а он только поблагодарил меня за сообщение и повесил трубку.
— Так что ребенок остался у вас.
— Я же сказала вам — Марисса вверила ее мне.
— Но у вас, конечно, нет никаких официальных документов. Марисса не оставила завещания.
— Нет. Она попросила меня взять ее дочку к себе.
— Какие-нибудь свидетели? — спросил он сухо.
Она нехотя качнула головой.
— Мы были с ней одни в реанимации… Вы мне не верите, да?
— Не вижу, почему я должен вам верить. — Он говорил тихо, но в голосе была какая-то напряженность, от которой у Уэнди к горлу подступил ком. — Сегодня вы в течение получаса уже четыре раза солгали мне.
Уэнди почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо.
— Женщина пойдет на все, чтобы защитить своего ребенка.
— Если существует реальная опасность, тогда это понятно, но в данном случае, когда у вас нет законного права на этого ребенка…
