- Мне ничего не понятно, - категорично ответил Паво.
Макрон покачал головой: - В любом случае, ты сам согласился работать с Муреной.
- Справедливо. Но я не верю в причину, по которой он желал бы победы над Гермесом. Паллас - прирожденный интриган. Я уверен, что он мог бы придумать план по подрыву положения Нарцисса, который не предполагал бы помощи таким, как мы.
- Это не наше дело. Все, что нам нужно знать, это то, что в прошлом Руга когда-то выжил в схватке с Гермесом, и он знает кое-что о том, как его остановить. Если повезет, у тебя может появиться шанс выиграть схватку.
- Вы забываете одну вещь.
- Что именно?
- У нас есть только месяц, чтобы подготовиться к схватке, господин.
Макрон потер руки: - Тогда нам лучше приступить к тренировкам. Прибавь в мускулатуре, парень. Он взглянул на нижнюю половину тела Паво. - Особенно обрати внимание на твои неуклюжие ноги. Я видел более мускулистых книжников, которые сидят в литературных салонах и обсуждают поэзию.
На улицах было суетно и шумно от голосов торговцев, когда Макрон и Паво направились на юг от Императорского Дворца к Авентинскому холму. Детские голоса перекрывали металлический лязг лавочников, отпирающих засовы, открывая витрины своих магазинов. Макрон двигался быстрым шагом, его мысли тяготили его голову. Хотя он не разделял своего беспокойства со своим юным подопечным, он беспокоился о нехватке времени для подготовки. Обычно требовалось от трех до четырех месяцев, чтобы должным образом подготовить даже опытного гладиатора к бою с грозным противником. У Паво было всего четыре боя за плечами, и ему предстояло встретиться с Чемпионом в отличной форме.
Макрон сам удивился тому, как сильно он хотел увидеть победу Паво. Уважение знатных римлян не было естественным для оптиона, выросшего в скромной среде. Но Паво показал себя не только талантливым фехтовальщиком, но и трудолюбивым учеником, обладавшим неукротимым духом. Даже несмотря на то, что против него выступала вся мощь Императорского Двора, он никогда не поддавался давлению, а его боевые качества сделали бы его достойным офицером в любом легионе. И как его наставник, Макрон испытывал определенное чувство гордости.
Вскоре после этого Макрон и Паво пробрались сквозь бурлящую людскую массу, теснившуюся на Авентинском холме. Ветхие многоквартирные дома возвышались вверх на несколько этажей, отсекая то немногое, что было, естественным светом и погружая в зловонный мрак забитых жителей. Воздух был наполнен глухим стуком медников, усердно работающих над изделиями, и случайными криками обезумевших пьяниц, доносившихся из тускло освещенных таверн, разбросанных по всему району.
- Что это за место, во имя богов? - пробормотал Паво. - А что это за запах?
Макрон хлопнул рукой по плечу гладиатора и сердечно встряхнул его. - Это Авентин. Бьющееся сердце Рима.
Раздался хлюпающий звук, когда Паво наступил на что-то мокрое и скользкое. Остановившись как вкопанный, он с ужасом посмотрел вниз на грязно-коричневую лужу. Молодой гладиатор поборол в себе сильное желание блевнуть, когда понял, что река грязи буквально течет по улице. Макрон усмехнулся своему спутнику.
- Канализация не справляется, - сказал он, как ни в чем не бывало. - На Авентине всегда так.
Паво искал, где бы вытереть испачканные ноги: - Это не похоже на центр города, господин. Это отвратительная трущоба. Как кто-то может так жить, … это выше моего понимания».
Макрон выпучил глаза: - Да. Что ты говорить, парень? Это я слышу от гладиатора, который живет в казарменной камере и два раза в день ест кишащую личинками кашу.
Паво нахмурил брови, глядя на Макрона: - Мои условия не случайны, господин. Они были навязаны мне Корниценом, как вы хорошо знаете. Я не виноват, что Имперский ланиста устроил мне особые условия.
- Всегда нужно ладить с ланистой, не так ли, парень? - пошутил Макрон .
Молодой человек посмотрел на оптиона и отмахнулся от него рукой перед собой, где по улице шаркали мужчины с растрепанными бородами и в потертых туниках. Женщины что-то орали, а младенцы плакали в разваливающихся многоквартирных домах.
- Я хочу сказать, что эти люди решили погрязнуть в собственной грязи.
Макрон приподнял бровь, глядя на Паво: - Ты, что, раньше никогда не был на Авентине?
- Никогда, - гордо ответил юный гладиатор. - Дом моей семьи находился на Аппиевой дороге. Я редко заходил в городские стены. Иногда для участия в шествиях на Форуме или для прослушивания дебатов в Сенате.
Макрон покачал головой: - К счастью для тебя. Я когда-то жил в этой выгребной яме. И уверяю тебя, у меня не было выбора, как и у всех этих бедолаг.
Они прошли пекарню. Толпа худощавых римлян смиренно собралась снаружи, ожидая, когда можно будет обменять свою порцию зерна на буханки хлеба. Паво знал, что миллионы людей по всей Империи зависят от зернового пайка. Возможно, Макрон был прав, подумал он. Возможно, эти люди вряд ли были способны выжить без хлебных пособий по безработице, как он предполагал ранее. Он замолчал, погрузившись в свои мысли, пока они шли по улицам.
Макрон, молча, шел рядом с ним. После того, как его мать сбежала, бросив семью, еще когда он был ребенком, Макрон переехал с отцом на Авентинский холм, чтобы быть поближе к своему дяде Сексту. Раскинувшиеся здесь улицы и гневные выкрики ранних пьяниц сразу же заставили вспомнить солдата этот оставленный когда-то им мир.
В конце улицы они заметили захудалую таверну, встроенную в цокольный этаж четырехэтажного дома. На стене снаружи висела ярко раскрашенная вывеска. Изнутри раздавался хор громких отрыжок и ревущий смех. Паво нахмурился, глядя на вывеску, и прочитал ее вслух.
- “Пьяная коза” … “Приходи жаждущим, уходи веселым”. - Он пожал плечами. - Звучит вполне приятно.
Макрон кивнул на арку рядом с таверной.
- Должно быть здесь
Двое мужчин прошли под аркой и вошли во двор позади многоквартирного дома. Двор напомнил Макрону место, где много лет назад его тренировал Драба. По углам были свалены мусорные кучи, и в воздухе стоял густой смрад разложений и сырости. Две пары плетеных щитов и деревянные мечи были сложены у стены. Они были точно такими же, как тренировочное оружие, выдаваемое новобранцам в легионах, преднамеренно изготовленное таким образом, чтобы быть тяжелее настоящего оружия, чтобы начинающие фехтовальщики развивали свои мускулы, и оттачивали технику боя на мечах. Высокие многоквартирные дома окружали двор, и даже когда на небе рассеялись тучи, солнечные лучи с трудом пробивались сквозь мрак.
Макрон оглядел двор и нахмурился.
- Ублюдок опоздал, - пробормотал он, в отчаянии пнув один из тренировочных щитов. - Типичный гладиатор. Никакой дисциплины.
В этот момент из таверны раздался громкий рев. Деревянная дверь в задней части с грохотом распахнулась, и из нее, шатаясь, вывалилась огромная фигура. Паво повернулся к мужчине. Его крепкий торс был покрыт шрамами, но эти шрамы были ничто по сравнению с ужасными ранами на его лице. Его мускулы с возрастом ослабли, и у него было немалое брюхо. Мужчина поднял на Макрона свои маленькие тусклые глазки.
