– Может, глаза мне завяжете, лейтенант? – спросил я.
– Нет смысла, – ухмыльнулся Хансен. – Если у вас есть допуск, это лишнее. Если же нет допуска – тоже лишнее. Все равно вы не сможете, а точнее – вам не с кем будет поболтать о том, что вы здесь увидите, по крайней мере, несколько ближайших лет, пока вы будете разглядывать окружающий мир из–за тюремной решетки.
Что ж, он опять был прав. Мне оставалось только последовать за ним, и мы беззвучно зашагали по черному каучуковому покрытию палубы, минуя торчащие на пути огромные механизмы, которые я бы определил как турбогенераторы для выработки электроэнергии. Новое нагромождение приборов, дверь, за нею очень узкий проход длиною футов тридцать. Когда мы шли по нему, я почувствовал сильную дрожь под ногами. Где–то там, должно быть, размещался ядерный реактор «Дельфина». Наверняка он был именно здесь, прямо под нами. Я обратил внимание на круглые люки, расположенные на палубе вдоль всего прохода, скорее всего, они закрывали окна с защитными свинцовыми стеклами, служащие для осмотра и контроля и обеспечивающие максимально возможный доступ к ядерному оборудованию.
Конец прохода, ещё одна дверь с крепкими запорами – и мы, судя по всему, очутились в центральном посту «Дельфина». Слева размещалась отделенная переборкой радиорубка, справа – куча – мала приборов неизвестного мне назначения, а прямо впереди – большой штурманский стол. Дальше, за столом, виднелись массивные мачтовые опоры, а ещё дальше – двойной перископ с соответствующим оборудованием. Этот центральный пост по меньшей мере раза в два превышал те, что мне приходилось видеть на обычных подводных лодках, но все равно каждый квадратный дюйм его поверхности был занят аппаратурой, даже потолок нельзя было разглядеть: его покрывали хитроумно переплетенные кабели, фидеры и трубы всех диаметров и расцветок.
Передняя часть центрального поста была точной копией приборной доски современного многомоторного реактивного лайнера. Там располагались две отдельные штурвальные колонки авиационного типа, а за ними можно было разглядеть укрытые чехлами приборные доски. Перед колонками стояли два мягких кожаных кресла, они, насколько я смог заметить, были снабжены ремнями безопасности для фиксации штурвальных. Меня это немного удивило: на какие же кульбиты и взбрыки способен «Дельфин», если надо так привязываться.
На другом конце прохода, ведущего от центрального поста к носовой части корабля, виднелось ещё одно помещение, отделенное переборкой. Что там находилось, у меня не было времени разобраться. Хансен стремительно двинулся в проход, остановился у первой же двери слева и постучался. Дверь распахнулась, и перед нами возник коммандер Свенсон.
– Ага, вот и вы. Простите, что заставил ждать, доктор Карпентер. Мы отплываем в шесть тридцать, Джон… – это уже Хансену. – Успеете?
– Смотря как пойдет дело с загрузкой торпед, капитан. – Мы берем с собой только шесть.
Хансен поднял брови, но не стал возражать. Только спросил:
– Загружаем их прямо в аппараты?
– Нет, в стеллажи. Над ними ещё надо поработать.
– Запас не берем?
– Нет.
Хансен кивнул и удалился. Свенсон пригласил меня в каюту и закрыл за мной дверь. Если сравнивать с телефонной будкой, то каюта Свенсона выглядела все же попросторнее, но не настолько, чтобы впадать от этого в восторг. Откидная койка, складная ванна, крохотный письменный стол со стулом, легкое складное кресло, сейф, несколько контрольных приборов над койкой – вот и все, что здесь было. Если бы вам взбрело в голову станцевать твист, вам пришлось бы изгибаться самым немыслимым образом, не сдвигая ног с центра каюты.
– Доктор Карпентер, – сказал Свенсон, – позвольте представить вам адмирала Гарви, командующего Военно–морскими силами США в НАТО.
Адмирал Гарви поставил стакан, который держал в руке, встал со стула и протянул мне руку. Когда он стоял вот так, ноги вместе, я не мог не обратить внимание на изрядный просвет между его коленями и понял, наконец, смысл его прозвища Энди Бенди: адмирал родился если не ковбоем, как Хансен, то уж точно кавалеристом. Это был высокий мужчина со здоровым цветом лица, белыми волосами, белыми бровями и блестящими голубыми глазами. В его облике проглядывало что–то невыразимое словами, но присущее старшим морским офицерам всего мира; независимо от расы и государственной принадлежности. – Рад познакомиться, доктор Карпентер, – сказал он. – Извините за, гм, не слишком радушный прием, но коммандер Свенсон действовал строго по инструкции. Его люди позаботились о вас?
– Они позволили мне купить им по чашечке кофе в столовой.
– Все они неслухи, эти ядерщики… Боюсь, что известное всему миру американское гостеприимство оказалось под угрозой. Виски, доктор Карпентер?
– А я слышал, что на американских кораблях сухой закон, сэр.
– Вот именно, сынок, вот именно. Кроме небольшого запаса для медицинских целей, разумеется. Это из моего собственного резерва… он извлек карманную фляжку размером с солдатскую баклагу, потянулся за стаканчиком для чистки зубов. – Рискнув посетить заброшенные скалы в Шотландии, предусмотрительный человек принимает необходимые меры… Я обязан извиниться перед вами, доктор Карпентер. Я встречался вчера вечером с адмиралом Хьюсоном и собирался прилететь сюда ещё утром, чтобы убедить коммандера Свенсона взять вас на борт, но, увы, опоздал.
– Убедить, сэр?
– Да, убедить, – он вздохнул. – Капитаны наших ядерных субмарин, доктор Карпентер, люди тяжелые и обидчивые. Свои корабли они рассматривают как безраздельную собственность, порой можно подумать, что каждый из них главнейший держатель акций «Электрик Боут Компани» в Гротоне, где почти все эти лодки строились… – он поднял стакан. – Удачи коммандеру и вам!
Надеюсь, вы сумеете отыскать этих чертовых бедолаг–погорельцев. Но я бы оценил ваши шансы на успех как один из тысячи.
– И все же, думаю, сэр, мы их найдем. Вернее, коммандер Свенсон их отыщет.
– Откуда такая уверенность? – он помедлил. – Интуиция?
– Можно и так назвать. Он поставил стакан, глаза его потухли.
– Должен признаться, адмирал Хьюсон так ничего толком про вас и не сообщил. Так кто же вы, доктор Карпентер? Чем занимаетесь?
– Наверно, он все–таки сообщил вам это, адмирал. Я просто врач, прикомандированный к Военно–морским силам для выполнения…
– Морской врач?
– Ну, не совсем… Я…
– Вы штатский, что ли?
Я кивнул. Адмирал и Свенсон обменялись многозначительными взглядами, даже не потрудившись скрыть их от меня. Если у них вызвала бурную радость перспектива иметь на борту новейшей, секретной американской субмарины не просто иностранца, а вдобавок ко всему и штатского, то они скрыли эту радость весьма умело. Адмирал Гарви только сказал:
