Хафиза кивнула.
Арси самодовольно улыбнулся.
– Ты привыкнешь, – пообещал он. – И очень скоро.
Хафиза откинула голову назад, чувствуя, будто внутри начинает сжиматься какая-то пружина, которая вот-вот разожмется. Чувство было доселе неизведанным, просто потрясающим – должно быть, только сейчас, в эту самую минуту, она родилась.
– О Арси, – прошептала она, – любовь моя.
Он замер всего на какую-то долю секунды, но девушка поняла: он ее услышал. Услышал, но не сказал ни слова, лишь поцеловал в шею и сжал ногу, устраиваясь поудобнее.
Губы Хафизы раскрылись в беззвучном крике ужаса.
– Не бойся, – насмешливо проговорил Арси, как всегда с легкостью читая ее мысли. – Все будет хорошо.
– Но…
– Доверься мне, – прошептал он, касаясь губами ее губ. И девушка почувствовала, как он медленно входит в нее. Ощущение было странное, ни с чем не сравнимое.
– У тебя такой серьезный вид, – проговорил Арси, касаясь ее щеки.
– Я пытаюсь понять, что чувствую и чего хочу, – призналась Хафиза.
– Если ты еще сохранила способность думать, значит, я более чем плох.
Пораженная девушка взглянула на него. Он улыбался, как всегда чуть насмешливо, и от этой его улыбки у нее перехватило дыхание.
– Перестань… Отдайся чувствам, не пытайся понять… Почувствуй… Ощути… – прошептал он.
– Но трудно не… О!.. – застонала Хафиза и выгнулась всем телом.
Арси уткнулся ей лицом в шею, чтобы она не видела насмешливого выражения его лица. Похоже, самый лучший способ запретить ей думать над тем, что происходит, – это начать двигаться. Именно это Арси и сделал. И поморщился. Он еще никогда не имел дела с девственницами. Он слышал, что им бывает больно и что мужчина ничем не может облегчить эту боль, но, если действовать осторожнее, Хафиза наверняка перенесет все легче. Ее лицо пылало, дыхание стало учащенным, глаза сверкали страстью. Арси почувствовал, что его собственное желание взметнулось до небес. Как же он хотел ее! Так сильно, что ломило все тело.
– Тебе может быть больно, – осторожно начал он. Он разрывался между желанием сказать ей правду, чтобы ее подготовить, и солгать.
– Мне все равно, – едва слышно выдохнула Хафиза. – Пожалуйста… Я хочу тебя…
Поцеловав ее в губы, он рванулся вперед. Он почувствовал, как она слегка напряглась. Арси едва сдержался, чтобы не выйти из нее. Ох, кто бы в это поверил! Он ведет себя как шестнадцатилетний мальчишка, а не зрелый мужчина тридцати с лишним лет.
Стиснув зубы, он начал медленно двигаться, хотя на самом деле ему хотелось завершить все несколькими быстрыми и глубокими ударами.
– Хафиза, Хафиза… – стонал он, напоминая себе, что он должен сделать все от себя зависящее, чтобы ей было приятно.
Все должно быть великолепно, отлично, изумительно. Нужно сделать так, чтобы ей понравилось.
И похоже, ему это удалось. Хафиза задвигалась под ним, извиваясь всем телом, усиливая его и без того безудержное желание. Он попытался быть с ней еще нежнее, но как же ему было тяжело! Казалось, ее руки находятся одновременно в самых разных местах его тела – на бедрах, на спине, на плечах.
– Хафиза… – вновь простонал он. Скоро он не выдержит. Он и так сдерживается из последних сил. Если сейчас она…
– О-о-о!
Тело девушки выгнулось дугой и начало сотрясаться в экстазе. Ногти впились Арси в спину, но он этого не замечал. В голове билась единственная мысль: теперь и он может отпустить желания на свободу…
– А-а-а!
Арси казалось, что внутри у него все взорвалось. Другого слова и не подберешь. Тело сотрясала бурная дрожь, каждый вздох давался невероятным трудом. Наконец, обессиленный, он рухнул прямо на девушку, смутно понимая, что придавил ее всем телом, но не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.
Он понимал, что должен сказать, как ему было с ней хорошо, сказать хоть что-то, но язык, казалось, прирос к нёбу, а глаза никак не хотели открываться. Что ж, красивые слова подождут. Он устал и должен передохнуть.
– Арси? – прошептала Хафиза. Он слегка похлопал ее по руке, давая понять, что слышит ее.
– Это всегда так?
Он качнул головой, надеясь, что она заметит и поймет.
Девушка вздохнула и еще глубже погрузилась в подушки.
– Так я и думала.
Арси нежно поцеловал ее в волосы. Нет, это не всегда так. Он множество раз представлял себе, как они занимаются любовью, но действительность превзошла все его ожидания. О таком он не мог и мечтать.
Свиток третий
Спрятавшись в тени огромного здания, Руас дожидался появления Арси. Он старался думать только о предстоящей встрече, но прошлое настойчиво, вероломно стучалось в память, возвращая к последней встрече с Хафизой, и нелегко было оттеснить его прочь.
Она едва переступила порог двадцатилетия – миг назад повзрослевшее дитя, – и все же Руас был опьянен ее юной прелестью. Как живо он помнил ее! Вызолоченные солнцем волосы, земляничный сок на полных ярких губах, темные глаза, где затаился дремлющий огонь…
Хафиза!
Руас тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Порой ему казалось, что упорная тоска по ней, так похожая на неизлечимый недуг, однажды сведет его с ума. Он жаждал находиться рядом, видеть, слышать и, может быть, порой нечаянно прикасаться…
Желание досадить навязчивым соседям заставило его вернуться к действительности. Еще вчера он знал, что нет никакого толку страдать по девушке, которая все равно никогда не будет ему принадлежать. Однако сегодня все изменилось. И самые смелые мечты, наконец, могут стать реальностью. Надежда стучалась в сердце, и потому образ юной красавицы с земляничным соком на губах снова и снова воскресал в памяти – легкий и бесплотный, как лоскуток утреннего тумана.
Короткий резкий свист пронизал ночную тишину. Руас оперся на живую изгородь, гадая, зачем Арси вызвал его сюда, в заброшенный парк у старой царской библиотеки. Понять брата иногда было чертовски трудно – то он вел себя, как принц принцев, то прикидывался портовым рабочим, то появлялся в синем плаще звездочета.
– Не удивляйся, Руас, – усмехался Салим, наставник. – Арси просто играет, пытается найти свое место в жизни…
Снова раздался свист, на этот раз ближе. Брат приближался. Похоже, сегодня стоит ждать каких-то совсем новых игр. Быть может, они будут лазутчиками, быть может, станут воителями… Или разбойниками, о которых в Вардиране уже успели позабыть.
В густом сумраке обрисовалось еще более темное пятно. Осадив великолепную гнедую кобылу, Арси выпрямился в седле с таким видом, словно собирался воевать один против целого мира. Брат всегда был невероятно самоуверен, эгоистичен и даже слегка бравировал этим. Однако глупцом он тоже не был – и потому все эти игры, как бы серьезно ни относились к ним окружающие, сопровождал легкой улыбкой. Должно быть, даже армию противников он бы встретил, недобро ухмыляясь.
