— Да, Сан Саныч…
— А вас, Антон Ростиславович, — продолжил генеральный, глядя на Пастухова в упор, словно инквизитор на еретика, — я бы попросил не отвлекать моих сотрудников в рабочее время. Если у вас есть какие-то вопросы или просьбы, обращайтесь, пожалуйста, к Михаилу Александровичу Жукову. Он все решит.
— Да, конечно, извините.
Пастухов развернулся и вышел, чувствуя спиной неприязненный взгляд генерального. Какого, спрашивается, черта Патрушев на него взъелся? Рыльце в пушку? Боится, что Антон что-нибудь раскопает? Так или иначе, Антон костерил себя сейчас на чем свет стоит, что спросил секретаршу об Олеге. Выходит, он проникал сюда нелегально, и, если Настя проболтается генеральному, у Дужникова могут возникнуть проблемы.
А ведь и в самом деле: о том, что Дужников — админ, Антон знал только с его слов. Кабинета его не видел, как он работает — тоже. Олег сам его недвусмысленно бортанул, когда Пастухов решил взглянуть на его рабочее место. Если он уволился, зачем приходил? Потрындеть за жизнь с аудитором? Как-то напакостить бывшему начальству, с которым плохо расстался? У админов есть для этого куча способов. Если Олег приходил в «Ронин», чтобы устроить кибер-диверсию, получается, что Антон его сдал… Вот болван! Только не верилось Пастухову, что Олег мог быть способен на такую гнусность, хотя, конечно, знакомы они были всего ничего, за такое время человека не узнаешь… Но все равно непонятно, зачем Олег заходил к нему, Антону… Загадки загадывать? Рассказать сказку про заговор в верхушке фирмы?
Если тут и впрямь что-то нечисто, руководство — первые подозреваемые: генеральный Патрушев, который терпеть не может Антона, любезный «сопляк» коммерческий директор Жуков, у которого сама должность располагает к финансовым махинациям, даже весь из себя правдоруб Иващенко, хоть он вроде бы и обещал Антону защиту и поддержку… ну и еще несколько человек во главе с главбухом. Детектив, так его распротак! Кроме того, Антона беспокоил еще один вопрос — что, черт возьми, означали слова Олега про «у тебя мало времени»? Мало времени для чего?
* * *
Если вчера Пастухову казалось, что день тяжелый, то сегодняшний оказался круче по всем статьям. К изрядному недосыпу добавилась головная боль, сумбур в мыслях и растущее нервное напряжение. Выписывание цитат в блокнот и попытки их анализа ничего толком не дали. Если в этом и был шифр, то ключ к нему у Антона отсутствовал. Не было печки, от которой плясать, чтобы определить систему, которая связывала бы воедино разрозненные фразы, надерганные Антоном. Например, парочка фраз про могилу, выглядевших весьма зловеще. Ощутимо не хватало фактов.
Олег снова не появился, и Пастухова пронзила неведомо откуда взявшаяся холодная уверенность, что вчерашняя встреча с ним была прощальной. Куда он делся? Сбежал? Или что похуже?
Работа между тем приближалась к финишу, и никакого особого криминала Антон не нашел. Либо его и не было, либо те самые документы были попросту подменены. Ни черта он так просто не найдет — ни Олега, ни разгадку, а ощущение утекающего сквозь пальцы времени все усиливалось. Надо было делать ход конем. Только вот какой?
На обед Пастухов, отправился в ту же самую столовую, только уже в урочное время, так как не испытывал ни малейшего желания снова встречаться с троицей топ-менеджеров «Ронина». Есть ли серьезная почва под словами Олега, Антон понятия не имел. Может, конечно, и зря он затеял все это расследование, но определенно в руководстве фирмы были как минимум дрязги, а как максимум — борьба за власть, и нет ничего хуже для постороннего человека, чем оказаться втянутым в подобные разборки. Все, чего сейчас хотелось Пастухову, — разгадать загадку бывшего админа «Ронина» или же убедиться, что никакой загадки нет и успокоиться. Вот только второй вариант нравился Антону куда меньше. Олег, кем бы он сейчас ни был и какими бы мотивами ни руководствовался, выдернул Пастухова из странного мутного существования, больше напоминавшего летаргический сон, чем жизнь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Постоянные размышления на одну и ту же тему порой дают весьма неожиданный эффект. Антон и сам не заметил, как, набирая еду на поднос, начал тихо мурлыкать «И будешь ты царицей мира». И тут за его спиной послышалось неразборчивое восклицание, а затем грохнуло разбившееся вдребезги об пол стекло.
Пастухов обернулся. Его сверлила горящими темными глазами стройная брюнетка лет тридцати пяти с короткой стрижкой, а на полу лежали осколки разбитого стакана и расплывалась лужа компота, основательно забрызгавшая джинсы Антона. А лицо у незнакомки выдавало немалую степень удивления.
— Простите, — глухо проговорила она, опустив взгляд, — я такая неловкая. Я забрызгала вас. Я заплачу́, — повернулась незнакомка к подошедшей официантке.
— Нет, заплачу́ я, — возразил Антон, осененный внезапной мыслью, — потому что причина во мне, не так ли?
— С чего вы взяли? — вскинулась было брюнетка, но рыскнувший в сторону взгляд выдал ложь.
— Интуиция, — улыбнулся Пастухов. — Давайте так: я заплачу́ за стакан и компот, мы сядем вон там, у окна и пообедаем. А заодно поговорим, хорошо?
* * *
— Ну? — произнес Антон, откладывая вилку. — Может, скажете, наконец, в чем дело? Услышали что-то знакомое?
— Как вы догадались?
— Я последнее время пересмотрел свое отношение к совпадениям. Их не бывает… Ну или почти не бывает. И когда я начинаю напевать одну интересную мелодию, а в этот момент кто-то рядом роняет стакан и так на меня смотрит, я понимаю, что все это не просто так.
— И что же вы пели?
— «И будешь ты царицей мира». Это не песня. Так, речитатив. Я погуглил. Ария из оперы. По Лермонтову. Слышал кое от кого.
Ее глаза снова сверкнули:
— От кого? Где? Когда?!
— Здесь, в этом здании. Один знакомый напевал. Вот и привязалось.
— Какой знакомый? Простите, что пристала, как клещ, но это правда очень-очень важно!
— Олег. Невысокий такой и очень крупный. Под пятьдесят.
В глазах брюнетки вспыхнуло лихорадочное возбуждение.
— Давно?
— Пару дней назад.
— О боже! — ее лицо сделалось столь бледным, что Антон даже испугался, не грохнется ли она в обморок прямо тут.
— Эй, с вами все в порядке?
Незнакомка взяла себя в руки, похоже, немалым усилием воли.
— Д-да… Я справлюсь. Когда вы в последний раз видели Олега?
— Позавчера. Он заходил ко мне в офис.
— Вы разговаривали?
— Да. Как и два предыдущих дня. У нас сложились неплохие отношения. Олег — большой оригинал. Все с шутками-прибаутками, фразочки эти: «я царь, я раб, я червь, я бог», «от работы кони дохнут», «обитель, где несть печали»…
— О боже! — незнакомка закрыла лицо руками.
— Так, все, — раздраженно произнес Пастухов. — Я не выспался, у меня зверски болит голова, и есть куча проблем, которые надо срочно решать. Либо объясните, что тут происходит, либо всего доброго!
— Меня зовут Нина, — выдавила женщина. — Тот, с кем вы говорили, очевидно, мой старший брат, Олег… Но это невозможно.
— Почему?
— Раньше он работал здесь админом… В этом долбаном «Ронине».
Ага, версия секретарши Патрушева подтверждается. О дальнейшем Антон догадывался, но все же спросил:
— Раньше — это когда?
— Три месяца назад, до своего исчезновения.
— Так он пропал?
— Да, бесследно. И… я подозреваю, что он мертв.
Пастухов, решивший как раз в этот момент отхлебнуть компота, чуть не поперхнулся.
— Вы с ума сошли?! Я же говорю, что видел его, говорил с ним!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Кого вы видели и с кем говорили — большой вопрос. Наши с Олегом родители в разводе. Он остался жить с отцом, я с матерью. Отец болен, нуждается в постоянном уходе. Олег просто не мог исчезнуть на три месяца без объяснений, а потом как ни в чем не бывало заявиться к незнакомцу, чтобы поболтать. Он не звонил, не писал, не давал о себе знать. Я звонила на все известные его номера, ни один не был доступен. Подала заявление в полицию, но и они его не нашли. Устроилась в «Вираж» — это соседи «Ронина» снизу — чтобы самой все узнать. Глухо — никаких следов. Они просто взяли вместо него другого, и все, понимаете? И тоже ничего не знают о моем брате… Или знают, но не говорят. Что, по-вашему, я должна думать? Нет, мой брат мертв. В похищение я не верю. Держать его где-то три месяца без связи с родными и не требовать выкуп? Вряд ли. Да и какой с нас выкуп? А вот кого видели вы… Либо это кто-то, почти идеально скопировавший его внешность и манеры, да еще со всеми прибаутками, что дико и странно, либо призрак…
