меланхолично думал он, медленно погружаясь всё глубже и глубже. — «Тогда почему бы не сделать это самому, прямо сейчас? Какой смысл во всей этой борьбе, если в конце всё равно предстоит погружение в глубины?».
— Тогда это будет означать, что ты просто сдался, — прозвучал в голове Нимока голос той части его сознания, которая ещё способна была бороться. — Даже если в глубине тебя ждёт забвение, перед этим, прямо сейчас, ты всё равно будешь осознавать своё поражение. Если же в глубине та самая, райская, вечная жизнь, в которую многие так хотят верить, то горький привкус поражения будет преследовать тебя вечно, на протяжении всего пребывания в том «раю».
Нимок зашевелил лапами, сначала медленно, а затем всё сильней, и устремился к поверхности. Не то, что бы голос разума был так уж убедителен, скорее это было похоже на полный бред, но Нимок решил, что добровольно ускорять свой конец, хоть и неизбежный, пока что всё же и правда не нужно.
Вынырнув, он перевернулся на спину и раскинул лапы в стороны, покачиваясь на мутной поверхности вод Свана.
— Но что такого в этом небе? — вслух, тихо произнёс Нимок. — Я ведь понятия не имею, что там. И чем тогда оно, это чёрное небо, к которому никто не подымался, отличается от тёмных глубин, из которых никто не возвращался?
Он вдруг подумал, что возможно и правда попусту теряет время. То короткое время, которое дано ему для пребывания в этом мире. То, что в этом чёрном небе, если там вообще хоть что-то есть, всё равно недоступно. Может и правда нужно просто жить? Просто добывать пищу. Просто шевелить лапками и удерживаться на плаву. Может в этом и есть смысл пребывания здесь? Всё… просто.
Продолжая лежать на спине, Нимок покачивался на едва заметных, убаюкивающих волнах, и в конце концов беспокойный сон поглотил его. Это было глупо и безрассудно — засыпать одному, без присмотра членов стаи. Ведь в случае чего, никто не смог бы удержать его дремлющее тело на поверхности воды. Но Нимок не задумывался над этим, ему было уже всё равно. К тому же, сон пришёл к нему настолько внезапно, что задуматься о мерах предосторожности он просто не успел. Хотя, вряд ли он вообще хотел задумываться над этим в тот момент.
В этом сне бессознательное Нимока наконец могло сбросить оковы, и «говорить» с ним свободно, без ограничений, накладываемых внутренним цензором, и прочими уловками бодрствующего разума.
Тело Нимока пребывало в каком-то странном состоянии. Это было похоже на ощущение, которое он испытывал, каждый раз погружаясь под воду. Но только на этот раз он мог свободно дышать, и его не тянуло вниз, в глубину.
— Это и есть облака? — произнёс Нимок, всматриваясь в пустоту перед собой.
— Это невесомость, — ответил знакомый голос.
Этот голос был знаком Нимоку, потому что он сам и являлся его обладателем. Только он звучал со стороны, будто отдельно от его сознания.
— Невесомость, — медленно повторил Нимок. — Моего тела будто вообще не существует.
— Что ты собираешься делать дальше? — произнёс голос, перенаправляя внимание Нимока.
— Мне нужно найти способ осушить крылья, — ответил он. — Должна же быть такая возможность, иначе зачем они, эти крылья, вообще существуют.
— Ты прекрасно знаешь этот способ, — ответил голос. — Но старые привычки и предрассудки не дают тебе вспомнить его.
— Я не понимаю, о чём ты говоришь.
— Прекрасно понимаешь. Тебе нужно пожертвовать чем-то, чтобы осуществить свою задумку. Это неизбежно. Это единственный способ.
Нимок вздохнул, он и правда прекрасно это понимал. Наблюдая за образом жизни жуков, однажды он пришёл к выводу, что для осуществления своего замысла ему нужно отдалиться от их общества как можно дальше. Раньше он пытался найти единомышленников, но проблема была вовсе не в том, что его никто не слушал. Проблема заключалась в том, что находясь в группе, даже небольшой, жуки неизбежно и неосознанно тянули друг друга под воду.
— Полностью осушить свои крылья, и избавиться от тяжести тёмных вод — это возможно только наедине с самим собой. Никто не поможет тебе в этом, даже при всём желании. Внешняя «помощь» напротив, только отдалит тебя от цели.
— Что ты имел в виду, говоря о жертве? — произнёс Нимок.
— Всё. Я имел в виду всё, что связывает тебя с обществом. Всё, что связывает твоё сознание. Гордость, Эго, желание чем-то обладать, опасение быть непонятым, гонимым, желание что-то объяснять или желание что-то доказывать, желание одобрения, желание любить и быть любимым, и множество других ментальных конструкций, которые буквально оплетают и ослепляют разум каждого жука, находящегося в обществе себе подобных.
Нимок промолчал, продолжая вглядываться в пустоту. Он молчал до тех пор, пока не заметил вдали едва различимую полосу «горизонта».
— Что находится на краю Свана? Есть ли он вообще, этот край мира? — наконец произнёс Нимок. — Может там я смогу найти способ подняться к небу?
— Вот тебе и цель, вот тебе и путь, — ответил голос.
Нимок открыл глаза, и ощутил, что его тело уже начало погружаться под воду. Ещё какое-то мгновение, проведённое во сне, и он ушёл бы в глубину, так и не проснувшись. Это моментально взбодрило его и рассеяло остатки дремоты. Он перевернулся в обычное положение и огляделся по сторонам. Это было довольно странно, но стаи нигде вокруг не было видно. Неужели его спящее тело дрейфовало так долго, что отдалилось от стаи на такое огромное расстояние? Ведь даже лёгкого свечения не было видно нигде поблизости.
Как бы там ни было, в какой-то мере это даже облегчало его задачу. Теперь ему уже не требовалось объяснять знакомым жукам причину, по которой он собирался покинуть стаю, выслушивать вопросы, слова непонимания и игнорировать их попытки образумить его. Этот начальный этап его добровольного изгнания разрешился сам собой. В какую сторону начать своё движение он не знал, но это было и не важно, ведь никто понятия не имел, где этот край мира, и существует ли он вообще. Поэтому главное было — продолжать движение вперёд, и это неизбежно должно было привести к чему-то.
Прошло уже довольно много времени с тех пор, как он начал свой путь. За это время он не встретил ни одной стаи, ни одного жука. Впрочем, это было даже хорошо. Иногда Нимок находил редкие заросли водорослей, и этого вполне хватало для продолжения пути. Спать без опаски он кое-как тоже приноровился, успевая проснуться вовремя, прежде чем тело погружалось под воду. Как оказалось, одному в этих водах вполне можно было выжить, и это
