придавало ему сил. Единственной проблемой было то, что он понятия не имел, удаётся ли ему сохранять постоянную траекторию движения, ведь вполне возможно, что он просто двигался по кругу в этой тьме.
Однажды он разглядел впереди знакомое свечение. К тому моменту он уже настолько привык к одиночеству этого путешествия в никуда, что решил не вступать со стаей в контакт. К тому же, совершенно неизвестно было, как эти жуки воспримут появление чужака. А если вдруг, каким-то невообразимым образом, это оказалась бы его родная стая, то он тем более не хотел тратить время на лишние расспросы и всё остальное. Поэтому Нимок решил обогнуть стаю, и немного изменил направление движения. Он хотел продолжить путь вперёд, обойдя стаю по дуге, но вскоре заметил одну странность. Куда бы он не двигался, влево или вправо, стая сразу же двигалась в том же направлении, параллельно его курсу. Тогда он попытался отдалиться от неё, и это получилось, но даже в отдалении, стая всё равно отзеркаливала его движения в стороны. Он мог только приближаться или отдаляться от неё, но все попытки обойти стаю со стороны заканчивались неудачей.
Преодолев такой большой путь, разворачиваться назад он не хотел, поэтому просто повернул влево и двинулся дальше, надеясь на то, что рано или поздно эта странная стая остановится наконец или изменит свою траекторию. Но прошло довольно много времени, а стая так и продолжала следовать параллельно с ним, не отдаляясь и не приближаясь. Всё это было настолько странно, что Нимок решил всё же осторожно приблизиться к ней поближе, чтобы разглядеть, что там вообще происходит.
Чем ближе он подбирался к стае, тем меньше она походила на эту самую стаю. Он совершенно не понимал, что происходит, потому что видел это впервые в жизни. Обычно, издали, стая светилась одной точкой. По мере приближения эта светящаяся точка увеличивалась в размерах, а затем распадалась на маленькие огоньки, исходящие от многочисленных тел. Но то, что Нимок видел сейчас перед собой, было вовсе не стаей. Теперь он понял наконец, что всё это время видел отражение своего собственного свечения. Вот только «что» отражало этот свет, он совершенно не мог понять. Сперва он предположил, что это какой-то огромный жук. Но даже если это было и так, то почему хитин его панциря был совершенно плоский, как водная гладь? И где хоть какие-то конечности? И где то яркое свечение, которое должно было источать это огромное тело?
Нимок никогда в своей жизни не видел стену, не видел твёрдую поверхность, кроме, разве что, хитиновых панцирей других жуков, именно поэтому он не мог понять, на что смотрел в тот момент. У него даже не было слов, чтобы как-то назвать увиденное.
— Это ведь и есть край мира! — вспыхнуло наконец понимание того, на что он смотрел. — Я всё-таки достиг его!
Какое-то время Нимок разглядывал «Хитин Края Мира», как он назвал эту стену, и наконец решил приблизиться к ней вплотную.
Вблизи он обнаружил, что воды Свана касаются стены не вплотную. Оказалось, что по всей её длине, по крайней мере, насколько он мог видеть, простирался выступ твёрдой глади, совсем немного превышающий уровень воды, и поэтому не заметный издали. Нимок взобрался на эту твёрдую поверхность, и застыл в изумлении. Никогда ещё он не ощущал чего-либо подобного. Эта поверхность очень напоминала водную гладь, но была тверда настолько, что он мог совершенно не двигаться, и при этом не уходить под воду. Здесь уже не нужно было постоянно двигать конечностями, чтобы удерживать тело на плаву. Ведь даже перевернувшись на спину и раскинув лапы, тело всё равно раскачивалось в воде и не могло расслабиться полностью, даже во сне. Но здесь… возможность сохранять полную неподвижность, и при этом не опасаться за свою жизнь — это было неописуемо.
— Быть может я умер, и попал в рай? — произнёс Нимок, закрыв глаза. — Разве можно испытывать настолько полное спокойствие и безмятежность в водах Свана?
На мгновение ему показалось, что больше уже ничего не нужно, что он уже достиг своей цели, и теперь можно просто лежать здесь неподвижно, окунаясь в экстаз безмятежности, и лишь изредка прерываясь на заплывы за водорослями, которых здесь было полно.
— Нет! — внезапно открылись его глаза. — Мой путь вовсе не завершён. Как раз здесь он только начинается по-настоящему.
В его голове моментально сформировался дальнейший план действий. Ему нужно было собрать достаточное количество водорослей для того, чтобы как можно дольше потом не погружаться в воду. Настолько долго, чтобы его крылья смогли высохнуть окончательно. Вновь ныряя в тёмные воды, он уже предвкушал скорое наслаждение от ощущения сухих крыльев под своим хитином.
Один аккуратный взмах. Другой. Нимок наслаждался каждым мгновением. Его крылья ещё не были достаточно сухими, но он уже начал предпринимать осторожные попытки взлетать, стараясь не свалиться в воду, чтобы не начинать всё заново. Но в итоге время пришло. То самое время, которого он так ждал. То самое ощущение, которое он предвкушал. Нимок уверенно держался в воздухе, и уже мог маневрировать даже более ловко и умело, чем в воде. Теперь нахождение в воде казалось ему чем-то странным и противоестественным. Наконец его тело функционировало именно так, как он ощущал ранее только в своих снах.
Нимок устремил взор в черноту неба. Теперь его уже ничто не могло удержать. Взмывая ввысь, он некоторое время двигался рядом со стеной, заинтересованный тем, что находится за её краем. Но стена всё не заканчивалась и не заканчивалась, поэтому он оставил её, поблагодарив за приют, позволивший ему набраться сил, и, улыбаясь, устремился в непроглядную, небесную мглу.
Неизвестно, удалось ли ему узнать, что скрывало чёрное небо над водами Свана. Сознание окончательно угасло в его, уже лишённом света, теле, опускающемся в глубины тёмных вод. Он так и не вернулся из мира грёз, когда его уставшее, спящее тело начало погружаться под воду, после той неудачной попытки взлететь. Всё его путешествие оказалось лишь предсмертной агонией умирающего мозга, лишённого возможности разбудить своего обладателя и спасти это тело. Впрочем, для сознания Нимока это не имело никакого значения, для него всё это путешествие происходило «на самом деле». Неудержимое стремление заглянуть за пределы этого мира, дало сознанию Нимока последний, колоссальный импульс, позволивший немного продлить это мгновение. Немного, но вполне достаточно для того, чтобы он всё же смог достигнуть своей цели, пусть даже таким необычным способом.
Что ждало его в глубинах? «Рай», забвение, или другие миры и другие формы бытия?
