Волковых. Прочитав о них огромное количество статей, вышедших в течение последних пяти лет, я негромко присвистываю. Джексон был прав. С ними нельзя связываться. Слишком много у них знакомых в сомнительных кругах. Константин владеет рядом предприятий, а его брат является олицетворением слова «мутный».
Но чего Джексон мне не сказал, так это того, что они весьма примечательны и внешне.
Константин – старший. Он не такой, как я ожидала. Строгий костюм, аккуратно уложенные волосы, худощавое телосложение – больше похож на галантного торговца произведениями искусства, чем на шеегрыза. Вся информация о нем, которая мне попадается, описывает его деяния после обращения, но ничего не говорит о том, кем он был в своей человеческой жизни. Предполагаю, что и тогда он уже был важной персоной.
А вот его брат – совсем другое дело. Увеличиваю масштаб фото и начинаю хохотать. Волосы Лукки взъерошены, их кончики выбелены, руки покрыты татуировками аж до шеи, и на одной фотографии он запечатлен с обнаженной грудью перед ярко-желтым «Ламборджини» в мешковатых фиолетовых брюках и того же цвета пустой кобурой для пистолета. С чертовой кобурой для пистолета!
Если бы мне так отчаянно не нужна была эта работа, я бы отвертелась от подобного задания, как любой обитатель Нью-Йорка умеет уворачиваться от засмотревшихся на достопримечательности туристов, но на самом деле мне становится тревожно. Тревога и трепетное ожидание неизвестного ощущаются одинаково, верно? Однако именно ваш мозг решает, от чего и к чему бежать. Возможно, если я продолжу себя убеждать, то в конечном итоге и сама поверю.
Продолжаю поиски, переходя по ссылкам. Чем больше информации я получаю, тем мрачнее и загадочнее представляется мне ситуация. У них определенно достаточно денег. Вместе они владеют огромной строительной компанией, пятью барами, рестораном, акциями небольшой судоходной компании и… в довершении всего… управляют элитным Сверхъестественным стриптиз-клубом Москвы. «Черный кролик». Стильненько.
Пытаюсь найти что-нибудь о его местоположении, но ничего нет.
Желтая полоса загорается внизу экрана. Письмо от Джексона. Здесь ссылка на мой билет на самолет и информация о том, где я буду жить.
Увеличиваю масштаб страницы бронирования. Чертов жмот купил мне билет в один конец. Ясно, что он не собирается тратиться на мое возвращение, пока не узнает, что я пережила свою миссию. Возможно, все иначе, и Джексона волнует моя сохранность, однако он заказывает билеты на обратный путь только в том случае, когда задание выполнено или когда репортеру нужно немедленно уехать. По его словам, так ему не приходится постоянно менять билеты. Хотя он не дурак и прекрасно знает, что мы, репортеры «Кровавой хроники», пропадаем часто.
Тянусь к своей сумочке, достаю толстый конверт и высыпаю его содержимое на стол. Джексон может быть занозой в заднице, боссом с поразительным телом, слишком прекрасным, чтобы тратить весь день на работу в офисе, но он всегда обо всем думает.
Проверяю содержимое по очереди. Деньги, около двух тысяч долларов наличными, документы для въезда в Россию и паспорт. Этот паспорт, конечно, не идеальная фальшивка, но Джексон заколдовал все наши поддельные документы, чтобы ни один пограничник никогда не отказал нам во въезде. В «Хронике» есть наемная Ведьма, которая на это способна, но я никогда с ней не встречалась. Как и все остальное в его жизни, Джексон держит своих специальных сотрудников и информацию о них при себе.
Вот же высокомерный кисеныш! Конечно, он был уверен, что я возьмусь за работу, еще до того, как дала согласие, и продумывал детали моего задания в течение нескольких дней. Не очень понимаю, радоваться мне или обижаться.
Открываю фальшивый паспорт и смотрю на свое мрачное лицо. Видимо, мой босс считает, что, если находишься под прикрытием, невзрачная внешность поможет остаться в тени. С моими мягкими каштановыми волосами, средним ростом и весом я могу легко сойти за девушку из любой западной страны, в возрасте от восемнадцати до тридцати лет. Полезно быть столь обычной на вид, ведь если ты головорез, с красивым личиком и классной задницей, пробраться во многие места бывает трудно. Иногда я крашу волосы или меняю голубой цвет своих глаз на другой с помощью контактных линз, в зависимости от миссии, но сейчас у меня нет на это времени. Братьям-вампирам придется принять меня такой, какая я есть.
Затем замечаю имя в паспорте. Бренда? Проклятье, Джексон назвал меня Брендой? Наверное, это часть наказания за то, что я его разозлила.
Направляюсь в свою спальню, стаскиваю чемодан с верхней полки шкафа и бросаю в него одежду. У меня нет ничего подходящего, что можно надеть в мороз. В последний раз я так тепло одевалась четыре года назад, когда каталась на лыжах с мамой и сестрой в Вермонте. Да, в Нью-Йорке выпадает снег, но это не значит, что у меня есть зимняя обувь.
При мысли о Майкеле сжимается сердце.
Ее фотография висит рядом с моей кроватью. Прикусив губу, я беру ее в руки. Не хочу плакать, за последний год я уже достаточно натворила. У Майкелы было все, чего нет у меня, – она прекрасная, могущественная ведьма, умная и всеми любимая. У нее ЕСТЬ все, чего нет у меня! Нужно перестать думать о ней в прошедшем времени. Она пропала, а не умерла.
Именно из-за сестры я и стала журналистом, и именно поэтому каждую ночь провожу в «Кровавой хронике», пытаясь выяснить, где, черт возьми, она находится. Сомневаюсь, что найду ответы в Москве, но чувствую, что с каждым убитым мною плохим парнем я становлюсь немного ближе к тому, чтобы найти ее и выяснить, кто ее похитил.
Бросаю ее фото в сумку вместе с джинсами, джемперами и ботинками и иду наливать себе водку. Мне многое неизвестно о русских, однако я прекрасно знаю, как у них принято пить.
Глава третья
Второй по величине аэропорт Москвы, Домодедово, кажется намного безлюднее, чем я ожидала, если не считать сварливых сотрудников иммиграционной службы, которые сидят в широких залах, попивая кофе из собственных кружек и зарабатывая себе на жизнь укоризненными взглядами. Здесь нет ни вендинговых автоматов, ни кафе, ни рекламы. Сам иммиграционный контроль – тот еще кошмар. Благодарю ведьминских богов за то, что там, где я живу, есть аэропорт Кеннеди, а не эта проклятая дыра. Жду уже полчаса и осознаю, что пялюсь через стеклянную коробку для отпечатков пальцев на белокурую девушку в болотно-зеленой форме с золотыми погонами.
Молчаливая сотрудница иммиграционной службы смотрит на меня пристально. Я опускаю взгляд на бейджик с ее
