Геннадий… — хмурится он, задумчиво рассматривая моё лицо, — Мне Серёга Журавлёв сказал, что видел тебя в этом дворе. У него сестра в новостройку переехала. Я искал тебя неделю, всех бабок на лавочках опросил, молчали, как партизанки. Только дед с первого этажа…
Голос Вадима с каждым словом становится глуше, взгляд темнее. Он быстро облизывает губы и обхватывает мои, снова впечатывая меня в стену затылком. В животе разливается тепло. Боже, как давно я не целовалась…От неожиданности поднимаюсь на цыпочки, пытаясь вдохнуть, но ничего не выходит. С обиженным стоном обмякаю, упираясь ладонями в грудную клетку Вадима. Его язык проталкивается глубже, а я обречённо понимаю, что мой устойчивый мир, в котором спокойно и почти не больно, расплывается вокруг нас и исчезает.
Его губы на вкус такие же, как и тогда, раньше. Тёплые, жадные, терпкие, с еле слышным запахом табака и мятной жвачки. Голова идёт кругом от давно забытых умопомрачительных ощущений. Изо всех сил стараясь не потерять над собой контроль, держу глаза открытыми. Зависаю на подрагивающих густых ресницах Вадима. Наконец, он отстраняется. Прижимает мою голову к своему плечу.
— Привет. Адски скучал, — его рваный шёпот вибрирует в горле и проникает через моё ухо внутрь меня.
Концентрируюсь и максимально равнодушно заявляю:
— А я нет.
Напрягаю мышцы и отодвигаю бывшего мужа от себя.
Стараясь утихомирить учащённое дыхание строго заявляю:
— Зачем ты пришёл? Между нами давно нет ничего общего. Я не хочу видеть тебя. Ты мне неприятен.
Вадим напряжённо сглатывает. Тянется ко мне, но сам себя останавливает.
— Знаю, обидел тебя очень, Ларис. Дурак был. Хочу поговорить. Хочу исправить. Детка…
Резко перебиваю:
— Нечего нам обсуждать. И я тебе давно не «детка». Я самостоятельная, самодостаточная женщина. У меня своя жизнь: работа, дочь. И совсем нет времени на всякие глупости. Я и так самая счастливая в мире, без тебя.
Вадим трёт лоб пальцами, и вдруг, несмотря на моё сопротивление, решительно притягивает меня к себе:
— А ещё ты самая красивая, самая ласковая, самая нежная… Таких больше нет. Ненавижу себя за то, что не понял этого сразу, что отпустил тебя. Самую лучшую в мире.
Только сейчас замечаю, как он изменился за два года, что мы не виделись. Осунулся, скулы выделяются сильнее, в глазах вместо бесшабашности только усталость и боль. Но мне совсем не хочется его жалеть. Я хватаю ртом воздух, отступаю, пытаясь выбраться из его рук.
С нескрываемой обидой язвительно выдавливаю то, что терзало меня всё это время:
— Ты шутишь? А всех проверил? Только не надо торопиться в этом важном деле. Присмотрись внимательнее. Может, есть ещё девушки, с кем ты меня не сравнил.
Вопреки искреннему желанию оставаться сильной, чувствую, как вспыхивают щёки, а на глаза наворачиваются слёзы. Сдавленно рычу от бессилия.
— Да отпусти ты меня. Уходи, пожалуйста. Если бы я была не против общения с тобой, то не стала бы переезжать так далеко. Ты не нужен мне, Вадим, понимаешь? Вообще не нужен. Я тебя забыла.
Не знаю, откуда у меня взялась энергия. Я открываю дверь и выталкиваю Вадима за порог. Защёлкиваю замок и выдыхаю, уткнувшись лбом в гладкую прохладную поверхность и жадно вслушиваюсь в тихий, но настойчивый голос за дверью:
— Никуда не уйду, Ларис. Теперь, когда нашёл.
Хмыкает с грустной усмешкой:
— Надеялся, вот найду тебя, а ты изменилась. Стала старше, проще. Обычная. Не такая чёткая, как раньше. Не та малышка, от которой голова кружится, едва прикоснёшься. Думал, увижу и пойму, что больше не волнуешь, как тогда. И отпустит меня. Ты отпустишь. Но нет… А ты… Ты же любила меня, точно любила. Как ты смогла так запросто обрубить, мм? Научи, как вырвать тебя из своей души? Ты же теперь умеешь. Или врёшь всё, и ничего не забыла?
В горле так сухо, что для того, чтобы ответить, мне приходится откашляться.
— Думай что хочешь, — зло хриплю я.
Повторив слова, которые муж бросил мне когда-то, я не испытываю удовлетворения и радости. Потому что в сердце вновь кровоточит болезненная рана. Она лишает меня сил.
Ничего не изменилось за два года. Не забыла я, не избавилась от отчаяния. И всё так же мучительно тянет, когда он так близко. Ну, как мне сбежать от него, от себя, от чувств своих? Куда уехать, чтоб никогда больше не встретить его, даже случайно не столкнуться. Со всей дури бью ладонями по двери и, намеренно громко топая, ухожу на кухню. Наливаю из-под крана кружку воды. Руки мелко дрожат. Выпиваю залпом. Ставлю кружку в мойку и застываю, опираясь на столешницу, с закрытыми глазами. Через пару минут вроде становится чуточку легче.
Сажусь перед столом, нервно перекладываю бумаги. Ничего не могу прочесть, тем более понять.
Интересно, а Вадим ушёл?
Чтобы не вернуться к двери, насильно увожу себя в другую сторону, отправляюсь в комнату. Надо посмотреть на дочь, вдруг мы разбудили её разговорами. Но Санька безмятежно спит.
Возвращаюсь на кухню. По пути выключаю свет и подхожу к окну. Не хочу, чтобы Вадим заметил меня, если сейчас стоит внизу. Но никого у подъезда не вижу. Двор почти пустой. Редкие прохожие мелькают то тут, то там в тусклом свете фонарей еле различимыми тенями. Но на Вадима они ни капельки не похожи.
Не знаю, сколько я так простояла, наверное, полчаса. Мне точно стало легче. Дыхание успокоилось, пульс бьётся реже. Только тело затекло оттого, что долго нахожусь в одной позе.
Потягиваюсь. Ладно, утро вечера мудренее. Надо хотя бы попытаться уснуть.
Вдруг снова раздаётся звонок. И сердце, тяжело бахнув, разгоняется со скоростью спорткара.
Ну, что такое Вадим творит? Он же Сашу разбудит! И я решительно направляюсь к двери. Не для того, чтобы снова увидеть, просто хочу прогнать.
Резко распахиваю её со словами:
— Я тебе всё сказала, что ещё надо?
На полуслове изумлённо замолкаю. На пороге стоит незнакомый мужчина.
Глава 6
У квартиры стоит невысокий мужчина неопределённых лет с одутловатым лицом и короткой, неряшливой, запущенной бородой.
Взъерошив и без того неопрятные, давно немытые волосы дрожащей рукой с грязными ногтями и татуировками в виде перстней, он широко щерится:
— Лариса? Доброго вечерочка.
От его улыбки кожа лица, желтоватая и морщинистая, собирается неровными заломами, и сразу становится заметно, что во рту очень мало зубов.
Нахмуриваюсь, пытаюсь собраться с мыслями, вспоминаю, кто это может быть? Сантехник, что ли? Или дворник? Кажется, да. На дворника похож, хотя я, конечно, особо не приглядывалась… И чего ему
