всё устроено куда сложнее, чем у простых смертных хвостатых, а в тонкостях разбирательств над богачами мог бы переломать лапы и сам Бансури…
Гостья смирно ждала, пока я закончу копаться в пересыпанных ею материалах. Она не просила ни расписки о неразглашении, ни официального подтверждения о начале дела, но мы оба знали, чем чревато нарушение негласных правил рабочей этики.
Я вернулся к изучению.
Выяснил, что смертельный глоток покойный господин Фиитчи сделал сам, без принуждения. Следов борьбы, пыток или какого-либо иного воздействия тоже обнаружено не было. Продолжая листать данные и борясь с опасным желанием воспользоваться куда более удобной системной консолью жилища, я вдруг спросил, причём словно бы невзначай:
— Госпожа фер вис Фиитчи, при всём уважении, позвольте узнать, а где в вечер смерти супруга были вы сами?
Брови обеспеченной паломницы подлетели, оставив новую трещину на броне её натужной невозмутимости; лапы сжались в кулачки. Этот вопрос за последние пару дней вдове наверняка задавали уже десятки раз, но чтобы на подобную дерзость осмелился жалкий манкс-мутант⁈
Впрочем, через мгновение Чинанда-Кси совладала с собой:
— Безусловно, вопрос резонный, — спокойно ответила она, с деланным равнодушием изучая вторую «болтушку» на моей руке. — С первых сумерек и до того злосчастного рассвета я пробыла на всенощной службе в храме «Созидательного Отрицания». Если, Ланс, вы захотите убедиться в истинности наведённых тетронами справок, любой Подмастерье Стаи этого уважаемого храма подтвердит мои слова.
Усугублённый чингой «бодрячок» в моём организме вдруг решил резко сменить курс, без спроса заложив новый вираж уточнений.
— Ваш покойный супруг, господин Нурсет, — хмыкнул я, отвлекаясь от парящих над запястьем объёмных свето-струнных слепков, — он тоже был глубоко верующим чу-ха?
На этот раз Чинанда-Кси выдержала мой взгляд с понимающим спокойствием.
— Муж никогда не разделял со мной всей глубины истинной веры в священную жертву Двоепервой Стаи, Ланс. Но если вы пытаетесь подвести к вопросу о его возможном самоубийстве, то я в этом очень сильно сомневаюсь…
Я кивнул, несколько раздосадованный врожденной лёгкостью, с которой гостья читала мои опасения. Опустил руку с гаппи и задал новый вопрос, с максимальной осторожностью подбирая слова:
— Кхм… если… пока только предположим! Но если в смерти вашего достопочтенного супруга всё же виновата Аширна фер вис Фиитчи… то каков, по-вашему, мог быть мотив?
Вероятно, в этом направлении тупомордые также прощупывали вдову, потому что ответ последовал почти незамедлительно.
— Всё очень просто, Ланс, — вздохнула та, покручивая браслет за запястье. — Она жаждала моего Нурсета. С самого нашего знакомства много лун назад. И невыносимо ревновала к крепкому семейному счастью.
Першение в моём горле едва не превратилось в кашель.
О, вот тут я её прекрасно понимал! И даже чуть не покосился на прикрытую дверь кабинета. За ней по-прежнему громоздилась тишина. Причём настолько плотная, что немного напугала шальным предположением, что вчера вечером я просто перебрал крепкого и ударился в видения…
Впрочем, не согласиться с Чинандой я не мог в любом случае — подчас желания, особенно низменные и самые глубинные, могут лишать разума в прямом смысле этого слова…
Невесёлая мысль заставила вновь ускориться в попытках выпроводить клиентку:
— Хорошо, госпожа фер вис Фиитчи, я обязательно поговорю с вашей сестрой. Применю, как уже упоминал раньше, все свои умения. Вы устроите встречу?
— Разумеется, — без раздумий откликнулась Чинанда-Кси, грациозно поднимаясь на нижние лапы. — Именно такой исход переговоров я и предполагала.
Из-за отворота коричневой блузы появилась узкая блестящая карточка, по которой чу-ха многозначительно побарабанила когтем.
— Это уникальный пропуск-юнму. Бриллиантовый уровень, — пояснила она, протягивая мне карту, но постаравшись не соприкоснуться пальцами. — С ним вы временно становитесь равным вистар, получая доступ в самые достойные норы и заведения. Но ваша беседа с сестрой состоится только в том случае, если мы успеем.
Суматошное кружение мыслей в моей голове временно утихло, бровь невольно приподнялась. Ощупывая приятную гравировку эксклюзивной карты допуска, я попытался смекнуть, что именно смог упустить.
— Прошу прощения?
— Аширна собирается смыть позор, — со вздохом пояснила Чинанда-Кси. — Встать на путь чибито [1] и изуродовать себя в муках киуаам-пуджа [2] у неё никогда не хватило бы духа… но она совершенно точно на пороге совершения публичного самоубийства. Дрянь готовится к нему с момента обнаружения тела… и мне кажется, что совсем скоро груз вины станет невыносимым.
Я пожевал губу. Несколько неожиданно, что уж там… Самовыпиливания, особенно ритуальные, никогда не были табуированы в обществе чу-ха, но такое решение совершенно однозначно выводило подозреваемую из Стайной паствы.
— Выходит, ваша сестра всё же созналась? Причём при свидетелях? — спросил я, всё больше запутываюсь и невольно роя яму собственному финансовому благополучию. — Так зачем тратить деньги на мои услуги, причём немалые?
— Если спросить меня, — вздёрнув морду, отчеканила Чинанда-Кси, — то да, я считаю это признанием! Прямым доказательством, если угодно. Но я желаю, чтобы вы успели это подтвердить. Для всех причастных. Публично. Сегодня же вечером.
Она чуть присела, подбирая кончик хвоста, и я вновь разглядел тяжесть утраты и неизбежных бюрократических разбирательств, гранитной плитой лежащую на плечах вдовы. Признаться честно, в выдержке и внутренней силе вистар в Тиаме действительно не было равных…
Госпожа Фиитчи снова чиркнула когтем по «болтушке», пересыпая мне очередной пакет, на этот раз крохотный. Осмотрела от пяток до макушки, внимательно и цепко, заставив неловко переступить с ноги на ногу. Пробормотала несколько цифр, будто запоминая.
— Вам пересыпан мой личный профиль, Ланс. Как можно скорее сообщите на него свои мерки, я тотчас же распоряжусь пошить и доставить подобающую случаю одежду. Её изготовят уже к обеду.
У меня отвисла челюсть. Я вспомнил про запертый кабинет, про Нискирича, про изумительно-опасные словесные пляски с Песчаным Карпом, и про бурлящую за окнами жизнь, из которой меня пытались вырвать, причём властно и не приемля возражений.
Чинанда-Кси фер вис Фиитчи, впрочем, мою реакцию решилась трактовать по-своему.
— Не стоит переживать, Ланс, — она с пониманием кивнула, — костюм будет оплачен вне суммы подряда и целиком за мой счёт.
Наверное, я даже обрадовался. Во всяком случае, снова похлопал ресницами и даже прикрыл рот. А затем спохватился, что переговоры подходили к финалу, а я даже не удосужился выставить условий. Решился начать торги…
Но и тут вдова сталелитейщика ловко перехватила инициативу.
— Вот ваш аванс, господин Скичира.
Она едва заметно улыбнулась, приобнажив огромные резцы, и легко чиркнула по «болтушке», наверняка заготовив всё заранее.
На моё основное устройство поступил сигнал о зачислении средств. Несгибаемому самообладанию Ланса Скичиры, деликатным воем не позволившему сразу изучить сумму, можно было ставить монументальный памятник.
— После решения вопроса, — добавила Чинанда-Кси, — вы получите впятеро больше. Надеюсь, вам достанет такта не
