Впрочем, подумала Тесс, ей и самой следует быть поосторожнее, не надо провоцировать это наивное создание своими колкостями и сомнительными шуточками. В последнее время у нее явно стали сдавать нервы. Нет, определенно нельзя принимать так близко к сердцу чужую боль.
Но как остаться равнодушной к внезапной смерти близкого тебе по духу человека? Известие о трагической внезапной кончине директора сиротского приюта господина Данна отозвалось в ее душе острой болью. Они случайно познакомились два года назад в библиотеке. Данн произвел на Тесс очень приятное впечатление. Обладающий тонким чувством юмора и прекрасными манерами, этот человек удивил ее своей беззаветной преданностью приюту и самозабвенной любовью к книгам. Под его благотворным влиянием она и сама переменила свое отношение к делу и даже начала получать от него удовлетворение.
Между ними завязалась переписка. Данн регулярно посылал ей для ознакомления свои новые приобретения и просил ее дать о них отзыв. Он также начал покупать у нее книги, но она всегда продавала их ему за ту же цену, за которую купила, считая недостойным наживаться на бедном человеке, посвятившем себя целиком заботе об осиротевших детях.
Похороны Данна оставили в душе Тесс тяжелый осадок. Ей было больно видеть удрученные лица его подопечных и коллег, ощущать гнетущую пустоту в своем сердце, которое начало было оживать благодаря Данну. Мир снова стал казаться ей враждебным и мрачным.
И когда родственница покойного, миссис Маркус Данн, попросила ее помочь оценить его обширную коллекцию книг, Тесс с удовольствием откликнулась на эту просьбу. Разумеется, она отказалась принять вознаграждение за свои услуги.
– Не обижайтесь, пожалуйста, на меня, Фиона, за мои неудачные высказывания! Похороны директора Данна сильно потрясли меня, и я пытаюсь скрыть свои чувства за маской деловитости и равнодушия. Поверьте, мне просто так легче. Ведь покойный был необыкновенным человеком! Его смерть – невосполнимая утрата для всех, кто хорошо его знал. И хотя прошло уже полгода со дня его кончины, я все еще скорблю по нему. – Губы Тесс задрожали, и она умолкла, готовая расплакаться от охвативших ее сильных эмоций.
– Ах, простите меня, ради Бога! Я даже не догадывалась об этом! – воскликнула Фиона, захлопав глазами.
– Это моя вина, я привыкла скрывать свои чувства еще с детства, моя мама всегда упрекала меня за это, – сказала Тесс, благоразумно умолчав о том, что ее куратор Уитон считает эти ее качества, как и умение владеть собой, ее главными достоинствами. – Поэтому впредь лучше не пытайтесь угадать мое настроение и мысли по моему внешнему виду. – Она взяла стопку заранее отобранных книг и добавила: – Что же до моих отношений с другими клиентами, то они носят чисто деловой характер. По мере своих скромных возможностей я оказываю помощь людям, нуждающимся в ней, и всегда стараюсь вести свои дела честно.
– Я вовсе не хотела быть с вами дерзкой, леди Голдинг! – испуганно воскликнула девушка. – И никогда не сомневалась в вашей порядочности. То, что невольно сорвалось у меня с языка, непростительная глупость! Не сердитесь на меня, пожалуйста! Я очень дорожу своей работой и страшно боюсь ее потерять. Вы же знаете, что мне нужно помогать своей тяжелобольной матери.
– Успокойтесь, Фиона, я не собираюсь вас увольнять, – сказала Тесс, прочитав в округлившихся глазах своей помощницы отчаяние.
– Мне действительно по душе эта работа, леди Голдинг, – выпалила Фиона, сжав ладони. – Я вам бесконечно благодарна за нее. Вы замечательно относитесь ко мне, никогда не задерживаете зарплату и даже иногда позволяете мне уйти домой пораньше, если с мамой случается приступ. Не думайте, что я неблагодарная!
– Не волнуйтесь, Фиона, я все это знаю, – мягко сказала Тесс. – Вашей работой я довольна, и незачем волноваться. Эти книги я возьму с собой, чтобы получше рассмотреть их при более ярком свете, а не в этом мрачном помещении. Вам удастся завершить опись книг на верхней полке сегодня?
– Я постараюсь, леди Голдинг! – воскликнула Фиона, едва сдерживая слезы, и взяла с полки тяжелый фолиант.
Тесс невольно залюбовалась ее роскошными волосами, такими блестящими и мягкими, что их хотелось погладить рукой. У самой леди Голдинг волосы были жесткие и походили на проволоку, и если раньше она не обращала на это внимания, то теперь, после смерти мужа, расчесывала свою львиную гриву с особой тщательностью и прятала ее под широкополой шляпой. Сегодня на ней был головной убор синего цвета, такого же, как и ее рабочая одежда.
– Пожалуй, я выйду на крыльцо и подышу там свежим воздухом, – сказала Тесс. – Позовите меня, Фиона, если я вам понадоблюсь. А книги я начну просматривать сейчас же, пока еще светит солнце. Почему бы не совместить приятное с полезным? Надо постараться поскорее закончить эту работу.
Фиона тотчас же воскликнула:
– Я думаю, что до вечера успею занести в каталог названия по крайней мере еще двух рядов книг, леди Голдинг!
Тесс наградила ее сдержанной улыбкой и, прижав стопку фолиантов к груди, направилась по длинному пыльному проходу к выходу, размышляя на ходу о разговоре со своей помощницей.
Уитон требовал, чтобы она сообщала ему обо всех странностях в поведении ее ассистентки. Но Тесс не считала необходимым привлекать интерес секретной службы к наивной и разговорчивой девушке, полагая, что это может быть чревато для бедняжки печальными последствиями. Ведь с теми, кто мешал английской разведке защищать государственные интересы, это ведомство особо не церемонилось.
Задумавшись, Тесс даже не заметила, как заблудилась и очутилась в незнакомом ей проходе. Она остановилась и прислушалась к проникавшим снаружи звукам, пытаясь сориентироваться. Откуда-то из-за стенки доносились отголоски детских криков и топот ног, где-то совсем близко хлопнула дверь, и в воздухе запахло опилками; на всякий случай Тесс оглянулась и быстро пошла по коридору дальше, надеясь, что кто-нибудь укажет ей правильный путь. И не успела она завернуть за угол, как едва не столкнулась с двумя парнишками. Они стремглав промчались мимо, вынудив Тесс прижаться спиной к стене. Книги посыпались у нее из рук на пол.
Испуганно вскрикнув, она пошатнулась и, наступив каблуком туфли на край подола юбки, упала на четвереньки.
– Вам помочь? – раздался из мрака мужской голос.
– Нет, спасибо, я справлюсь и сама! – не оборачиваясь, ответила она и принялась быстро собирать с пола книги.
В следующий миг она увидела перед собой мужские ноги, обутые в начищенные до блеска большие черные высокие сапоги. Ей живо представилось, что станет с книгой, если такой сапог наступит на нее, и она принялась еще проворнее хватать и складывать в стопку старинные фолианты, пока они не оказались погубленными.
