под Петроградом, Дутова на Южном Урале, Каледина на Дону) убедительно показала, что Советская власть, опиравшаяся на подавляющее большинство населения, имеет неизмеримое превосходство над силами контрреволюции.
Тем не менее вооруженная борьба не прекращалась. Напротив, с каждым месяцем ее размах и напряженность усиливались. Это объяснялось тем, что против Республики Советов выступили крупнейшие капиталистические государства, предпринявшие антисоветскую интервенцию.
Уже в декабре 1917 г. королевская Румыния, нарушив международное право, соглашения и обязательства, оккупировала Бессарабию. Вслед за этим началась высадка английских, японских, американских интервенционистских десантов на Советском Севере (Мурманск, Архангельск) и Дальнем Востоке (Владивосток). В конце мая 1918 г. на Средней Волге и в Сибири вспыхнул мятеж чехословацкого корпуса.
Действуя совместно с российскими контрреволюционными силами, части чехословацкого корпуса захватили ряд городов Поволжья и Сибири, свергнув там Советскую власть.
В оккупированных районах интервенты устанавливали колониальный, террористический режим. Коммунистов, советских и профсоюзных работников арестовывали, заключали в концентрационные лагеря, многих расстреливали. Широко известен, в частности, факт расправы без 20 суда и следствия с 26 бакинскими комиссарами — руководителями Советской власти в столице Азербайджана Баку. Бакинские комиссары (среди них такие известные общественные деятели, как М. Азизбеков, П. Джапаридзе, И. Малыгин, И. Фиолетов, С. Шаумян и др.) были схвачены англичанами, вывезены в Закаспийскую область и в глухой пустыне расстреляны.
В антисоветской интервенции приняли участие многие государства Ёвропы, Америки, Азии — в общей сложности 14 стран. Основную роль играли крупнейшие капиталистические державы — США, Англия, Франция, Япония. И хотя в течение года после Октябрьской революции капиталистический мир был расколот продолжавшейся войной между Антантой, с одной стороны, и Германией и ее союзниками — с другой, что, конечно, затрудняло объединение империалистических сил, обе враждующие группировки по существу выступали совместно против Республики Советов.
Германская и австро-венгерская оккупация огромных территорий России переплелась с развертывавшейся англо-франко-японо-американской интервенцией. Такого массированного и концентрированного нападения не испытывала ни одна страна.
Все сухопутные и морские связи России с внешним миром были прерваны. Империалисты установили почти полную блокаду Республики Советов. Интервенты объединились с белогвардейскими контрреволюционными силами. Они снабжали их деньгами, вооружением, вместе вели военные действия. Прямая поддержка интервентов дала возможность внутренней контрреволюции активизировать свои действия.
К середине 1918 г., когда интервенция Антанты и действия внутренней контрреволюции приняли широкие размеры, краткий период мирной передышки, полученный после Брестского мира, закончился. Советская страна оказалась втянутой в войну против чужеземного нашествия и внутренней контрреволюции. Судьбы народов России зависели от того, сумеет ли Советская власть в военной схватке отбить нападение врагов и отстоять дело революции.
Пламя навязанной империалистами войны полыхало по всей стране. На севере и юге, на западе и востоке шла ожесточенная борьба с интервентами и белогвардейцами.
«Добровольческая» армия летом и осенью 1918 г. захватила значительную часть Северного Кавказа. Генералы Краснов и Мамонтов подняли мятеж казаков, заняли Донскую область и начали наступление на Царицын и Воронеж. Чехословацкие мятежники и белогвардейцы заняли всю Сибирь, ряд городов Поволжья — Самару, Симбирск, Казань.
Молодая республика была окружена огненным кольцом фронтов. Красное знамя Советов развевалось теперь лишь над сравнительно небольшой территорией Центральной России.
Советское государство оказалось перед суровыми испытаниями. «На нашу долю выпала величайшая честь и величайшая трудность быть первым социалистическим отрядом в борьбе с мировым империализмом»[16],— говорил В. И. Ленин в июле 1918 г.
Советский Туркестан, как и вся страна, был вовлечен в развязанную врагом войну. При этом обстановка в Туркестане сложилась особенно трудная. Экономическая отсталость края, специфика социально-политических условий, о которой уже говорилось, сделали сопротивление эксплуататоров крайне ожесточенным. Близость государственных границ позволила империалистическим силам осуществить прямое вооруженное вторжение, вести активную подрывную деятельность, оказывать контрреволюции всемерную помощь.
В антисоветской борьбе, развернувшейся в Туркестане, с первых дней все возрастающую роль начали играть басмачи, ставшие ударной силой контрреволюции.
Это наглядно проявилось уже в конце 1917 — начале 1918 г. В последних числах ноября 1917 г. среднеазиатская контрреволюция — русские и местные капиталисты, торговцы, ростовщики, феодалы, мусульманское духовенство, националистические политиканы — провозгласила «автономию» Туркестана и сформировала свое «правительство». Столицей этого «правительства» стал один из оплотов мусульманского духовенства — город Кокапд, расположенный в Ферганской долине (в нем насчитывалось 382 мечети, 42 медресе, около 6 тыс. мусульманских духовников).
Правительство «Кокандской автономии», состоявшее из буржуазных националистов, призывало, как сообща* лось в ее официальном органе, «во что бы то ни стало… внедрить в сознание мусульманского народа идеи патриотизма и национализма» [17].
Вместе с тем «автономисты» действовали в тесном союзе с самыми различными контрреволюционными силами, в том числе с царскими атаманами вроде А. М. Каледина и А. И. Дутова, белогвардейскими генералами и полковниками — злейшими врагами любой автономии для народов России.
Это обстоятельство убедительно характеризует классовый характер и политическую направленность «Кокандской автономии». Не защита национальных интересов народов Средней Азии, а борьба против Советской власти — власти трудящихся — вот для какой цели была создана «Кокандская автономия».
Английские и американские военно-дипломатические круги самым активным образом поддержали кокандских «автономистов». Английское консульство в Кашгаре (сначала консулом был Маккартней, а затем подполковник П. Т. Эссертон) направляло в Фергану своих агентов, пересылало оружие и деньги. Сюда же прибыли из Мешхеда представители английского военного командования.
Борьба с «Кокандской автономией» стала одной из первых страниц гражданской войны в Средней Азии. Именно здесь и выступили на сцену басмачи как активная сила среднеазиатской контрреволюции. «Кокандская автономия» призвала басмаческие отряды Иргаша. Этот бывший уголовник, собравший значительную банду (до 1500 человек) из деклассированных элементов, стал начальником милиции в Коканде. Один из руководителей «автономии», Мустафа Чокаев, признавал, что отряды Иргаша составляли военную опору кокандского «правительства».
В 1925 г. в Париже вышла в свет книга с кратким названием «Les basmachis» — «Басмачи». Ее автор, француз Ж. Кастанье, в 1918 г. находился в Туркестане в качестве археолога. Археологические изыскания, однако, не были главным в его деятельности. Поэтому в написанной им книге, посвященной отнюдь не археологии, содержится много сведений о туркестанской контрреволюции, в том числе и прежде всего о басмачах.
Кастанье без обиняков называет Иргаша «бандитом с большой дороги». «Кокандское автономное правительство, — пишет он, — опасаясь угрозы большевиков, начало переговоры с басмачами и пригласило их к себе на службу… Иргаш первым откликнулся на этот призыв: бандит с большой дороги, когда-то осужденный, собрал внушительную банду, организованную из профессиональных воров».
Позднее (в 1919 г.) атаман Дутов направил Иргашу торжественное послание. Главарь шайки головорезов именовался в нем «доблестным вождем славных ферганских джигитов». Дутов произвел Иргаша в сотники и призвал «Аллаха и великого пророка его Магомета» на помощь «верному охранителю интересов России в
