На вершине холма, в Эслене живых весь вечер шло гулянье, и, пока не начался дождь, на улицах было полно танцовщиков в костюмах скелетов и мрачных священников, распевающих сорок гимнов Темноса. Попрошайки в масках, изображавших черепа, ходили по домам и клянчили пирожки, на площадях горели костры, и самый большой – на просторном, предназначенном для сборищ открытом месте, называемом Рощей Свечей. Сейчас же горожане разошлись по домам и тавернам, где праздник продолжался, а процессия, чей путь по традиции заканчивался в Тенистом Эслене, не дошла до реки, остановленная разбушевавшейся непогодой. Маленькие фонарики, вырезанные из яблок и реп, погасли, так что, судя по всему, настоящего торжества сегодня не получится.
Нейл держал руку на рукояти своего меча, Ворона, и постоянно оглядывался по сторонам. Его не интересовал свет фонарей, гораздо больше его занимали тени. Если кто-нибудь решит напасть на королеву, он скорее притаится в темноте, чем станет ходить с фонарем.
Они миновали третий и четвертый канал, и дома стали выше и больше. Вскоре королева и ее спутник оказались в последнем круге, окаймленном гранитными и железными пиками, где статуи святой Дан и святого Андера охраняли дворцы из мрамора и алебастра. Здесь к ним приблизился свет фонаря.
– Не откидывайте капюшон, миледи, – предупредил Нейл королеву.
– Это всего лишь один из сказоменов, что охраняют склепы, – ответила она.
– Возможно, но не обязательно, – возразил Нейл.
Он пришпорил Урагана и на несколько шагов опередил королеву.
– Кто здесь? – окликнул он.
Фонарь поднялся чуть повыше, и его свет выхватил из мрака худое лицо немолодого мужчины. Нейл немного успокоился, поскольку знал этого человека – его звали сэр Лен, он был одним из сказоменов, посвятивших свою жизнь мертвым.
Разумеется, иногда внешность бывает обманчивой. Нейл узнал эту истину на собственном горьком опыте, и потому теперь не спешил отбросить опасения.
– Я должен спросить вас о том же, – ответил старый рыцарь на вопрос Нейла.
Нейл подъехал поближе.
– Королева, – сказал он старику.
– Мне нужно увидеть ее лицо, – проговорил сэр Лен. – Сегодня ночью из всех ночей все должно быть как надлежит.
– Все будет как надлежит, – послышался голос королевы, которая подняла фонарь и откинула капюшон плаща.
В тусклом свете было видно ее лицо, прекрасное и одновременно жесткое, точно льдинки, падающие с неба.
– Я вас знаю, леди, – сказал сэр Лен. – Вы можете проехать. Но… – Казалось, его слова унес налетевший порыв ветра.
– Не задавайте вопросов ее величеству, – сухо предупредил Нейл.
Глаза старого рыцаря вонзились в Нейла.
– Я знал твою королеву, когда она делала первые шаги, – проговорил он. – Когда тебя не было не только на свете, но даже и в замыслах.
– Сэр Нейл – мой рыцарь, – вмешалась королева. – И защитник.
– Ясно. В таком случае он должен увести вас отсюда. Вам не следует приходить в это место, когда говорят мертвые. Ничего хорошего не получится. Я здесь очень давно, и знаю.
Прежде чем ответить, королева задержала на старике тяжелый, пристальный взгляд.
– Вы дали мне совет с самыми добрыми намерениями, – мягко сказала она, – но я им не воспользуюсь. Прошу вас, не нужно мне мешать.
Сэр Лен преклонил колено.
– Я не стану вам мешать, моя королева.
– Я больше не королева, – сказала она едва слышно. – Мой муж мертв. В Эслене нет королевы.
– Пока вы живы, миледи, у нас есть королева, – ответил рыцарь. – Если не по закону, то по правде.
Она едва заметно кивнула и, не говоря больше ни слова, в сопровождении Нейла вошла в королевскую усыпальницу.
Миновав кованые ворота большого дома из красного мрамора, они привязали возле них лошадей, а потом королева повернула в замке железный ключ, и холод с дождем остались снаружи. Переступив порог, Нейл очутился в маленьком зале с алтарем. В глубину склепа вел длинный коридор. Кто-то успел зажечь высокие светильники, однако по углам, словно паутина, клубились тени.
– Что мне следует делать, миледи? – спросил Нейл.
– Стой на страже, – ответила королева. – И только. Она опустилась на колени около алтаря и зажгла свечи.
– Отцы и матери дома Отважных, – нараспев произнесла она, – вас зовет ваша приемная дочь, которая склоняет голову пред теми, кто старше и мудрее. Умоляю вас, окажите мне честь в эту ночь из всех ночей.
Она зажгла небольшую благовонную палочку, и в нос Нейлу ударил терпкий запах – смесь аромата сосны и амбрового дерева.
Где-то в глубине дома послышался шорох и зазвучал колокольчик.
Мюриель встала с колен и сняла теплый плащ, оставшись в платье из черной сафнийской парчи. Ее волосы цвета воронова крыла сливались с чернотой ткани, и бледное лицо, казалось, парило в темноте. У Нейла перехватило дыхание. Королева была ослепительно прекрасна, и годы оказались не властны над ее красотой, но не оттого сжалось сердце Нейла – на одно короткое мгновение она напомнила ему другую женщину.
Он отвернулся и стал вглядываться в черные тени. Королева двинулась вперед по коридору.
– Если позволите, ваше величество, – быстро проговорил Нейл, – я пойду перед вами.
Она заколебалась.
– Вы мой слуга, и родные моего мужа будут считать вас таковым. Вы должны идти за мной.
– Миледи, если впереди засада…
– Мне придется рискнуть, – ответила королева.
Они двинулись по коридору, украшенному панелями с барельефами, где были изображены подвиги представителей дома Отважных. Королева шла медленно, опустив голову, и ее шаги наполняли коридор звонким эхом, четко различимым даже сквозь стук града по черепичной крыше.
Коридор вывел их в большой зал со сводчатым потолком, и Нейл увидел длинный накрытый стол, на котором стояли тридцать хрустальных бокалов с красным, точно кровь, вином. Королева прошла вдоль стульев, нашла нужный и села. Взгляд ее был прикован к напитку.
Снаружи стонал ветер.
Медленно текли минуты, а потом раздался удар колокола, затем другой. Всего двенадцать. И когда пробило полночь, королева выпила вино.
Нейл почувствовал мимолетное движение воздуха, легкий холодок. Комнату наполнил приглушенный шум.
Затем королева заговорила, и ее голос звучал глубже и грубее, чем обычно. У Нейла волосы на затылке зашевелились.
– Мюриель, – сказала она. – Моя королева.
А затем, словно отвечая самой себе, произнесла уже собственным голосом:
– Эррен, моя подруга.
– Твоя слуга, – поправил более глубокий голос. – Как ты? Я подвела тебя?
– Я жива, – ответила Мюриель. – Твоя жертва не была напрасной.
– Но твои дочери здесь, в царстве праха.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
