Думаю, что в возрасте около четырех лет в сознании человека складываются первые контуры жизни как целостного предмета. Это тот момент, когда ребенок встречается с существованием смерти и переживает ее отнесенность с собой и близкими. Жизнь как предмет приобретает границу смерти. Занимаясь творчеством, человек переживает другую границу жизни – вечность. Идеи бессмертия (возможности исторической жизни) очерчивают еще один контур границ жизни как целостности. Еще один вариант границ предмета – жизни как целостности – задается идеей происхождения человека. Знаменитые детские вопросы о том, кто родил маму первого человека, показывают именно этот контур.
Можно наметить следующие качественные параметры жизни как целостного предмета: ограниченность – бесконечность времени, неравномерность плотности пространства бытия, которое разворачивается во времени. Ограниченность времени сама себя отрицает в его бесконечности, а неравномерность плотности пространства отрицается полным ее исчезновением. Это самые общие свойства жизни как целостного предмета, благодаря которым человек обнаруживает в своем сознании ее существование.
Эти свойства жизни как целостного предмета можно найти в разных философских и психологических работах, посвященных феномену человека. В данный момент изложения для меня важна ссылка на работы М. К. Мамардашвили, который говорил о том, что, казалось бы, жизнь – самое неточное из того, что есть на свете. Парадокс жизни, писал он, состоит в том, что свободное действие, жизненное свободное действие может быть точнее логического мышления. Он писал о точной жизни, считая ее условием событие мысли или событие чувства, которое называл мыслением условия мышления. В его текстах многократно подчеркивается существование свободы как условия свободы или высвобождения. Приведу цитату из работы «Психологическая топология пути» (СПб., 1997. – С. 209): «Я говорю: свобода свободы, мысль мысли. Закон закона. Закона, который есть форма и условие любых законов. Какие будут – неизвестно. Свобода свободы – это можно понять, а вот что в свободе будет сделано, этого никто предсказать, определить или предопределить не может. Будет то, что есть, – чувство. А поди его сфабрикуй. Но есть условие свободы. Свобода – как условие свободы. Или высвобождения».
Какие бы качественно иные свойства жизни как целостного предмета ни пытались задать, всегда есть то неуловимое для точного описания превращение одного свойства в другое – часто противоположное, что говорит о их потенциальном присутствии в целостном предмете. Это та ситуация, которая сознанием воспринимается как возможность присутствия в жизни смерти и наоборот.
В своем индивидуальном сознании человек встречается с целостностью предмета жизни в раннем возрасте, и он становится одним из оснований его картины мира. Каждый ученый, исследователь несет этот предмет в своем сознании как собственную картину мира, поэтому можно сказать, что жизнь как целостный предмет существует в сознании любого исследователя. Чтобы высвободить его, нужна та свобода о которой писал М. К. Мамардашвили.
Напрашивается невольный вопрос о том, присутствует ли такая свобода в научном исследовании, должна ли она там присутствовать и в какой мере? Мне думается, что при изучении человека невозможно не использовать представление о жизни как целостности, так как это – составляющая сознания самого исследователя. Целостность же этого предмета будет задаваться, если так можно сказать, степенью свободы – возможностью свободы – в мышлении исследователя. Как она проявляется и чем измеряется? Возможно, глубиной открытия как отражением возможности мышления, наличием самого акта творчества, той свободой свободы, о которой говорил М. К. Мамардашвили. Это только предположение, позволяющее ввести в характеристику жизни как целостного предмета, представление о творчестве как проявлении Я-усилий человека по выявлению и сохранению свойств самой жизни как предмета.
Возможность Я-усилий обеспечивается данностью Я как качества человеческой жизни, которое самообосновывает ее существование в пространстве и времени. Одна из важнейших особенностей этого качества состоит в том, что оно (Я) обладает потенциалом не только созидания самого себя, но и разрушения. В этом состоит та обусловливающая жизнь серьезность, о которой пишут многие авторы. Сошлюсь только на А. Шопенгауэра: «На языке природы смерть означает уничтожение. И что смерть есть нечто серьезное, это можно заключить уже из того, что и жизнь, как всякий знает, тоже не шутка. Должно быть, мы не стоим ничего лучшего, чем эти две вещи». Так писал А. Шопенгауэр в своей работе «Смерть и ее отношение к неразрушимости нашего существа» (цит. по: Шопенгауэр А. Избранные произведения. – М., 1992. – С. 83).
Итак, можно сказать, что жизнь как целостный предмет открывается человеку и в понятии смерти, позволяя рассматривать смерть как явление в разных качествах жизни. Так, можно говорить о социальной смерти человека, психологической, физической и т. п.
Жизнь человека как целостный предмет существует в пространствах и временах, которые интегрируются его Я как данностью в систему координат, позволяющих дифференцировать дискретность, прерывность и непрерывность бытия, его разную плотность. Эта дифференциация осуществляется через свободное творчество человека, которое обладает обратимостью, и само создает, проявляет качества человеческого Я как данности.
Можно выделить и описать пространства, в которых существует человеческая жизнь, например физическое пространство планеты, космическое пространство, пространство тела, культурное пространство, а также пространство дома, географическое пространство страны и т. п.
Можно описать времена, в которых протекает жизнь человека: историческое, физическое время, время суток, психологическое время и т. п.
Можно описать интегративные качества Я и специфику их проявления в преодолении плотности бытия, например при планировании режима дня или конкретного вида работы, при написании романа или письма, при строительстве дома или дороги, при переживании обиды или при принятии решения об изменении стиля своей жизни и т. п.
Можно выделить и описать направленность Я-усилий человека в их общей ориентации на жизнь или на смерть, т. е. на созидание или на разрушение жизни в целом или какого-то ее проявления.
Все эти возможности в той или иной мере представлены в психологических теориях, построенных для объяснения различных явлений, относящихся к феномену человека. Эти теории широко представлены в современной литературе, и читатель при желании может познакомиться с наиболее популярными из них, прежде всего с психоаналитическими теориями, ориентируясь на работы З. Фрейда, А. Фрейд, К. Юнга, А. Адлера и других авторов. Мне думается, что большинство современных теорий в психологии рождены под влиянием психоаналитических идей, где впервые в контексте психологических интерпретаций были представлены важнейшие составляющие феномена человека – данность его Я, его активность и изменчивость, смерть с ее стремлением к постоянству, а значит, самоуничтожению, зависимость активности Я от других людей и отношений с ними – то, что составляет одно из пространств жизни.
В феномене человека, как писал Т. де Шарден, присутствуют такие важнейшие составляющие его жизни, как трансцендирование, или обретение трансцендентальной позиции. Такую возможность Я получает вследствие своей интегративной активности, суть которой буднично проста и связана с переживаниями человека по поводу конечности своей жизни и возможности существования бесконечности вне ее. В этой позиции Я как данность обретает полноту своего проявления и воплощает возможности своей интегративной функции в обозначении места человека в картине мира.
В индивидуальной психической жизни человека описанные выше качества жизни как целостного предмета воплощаются в структурные образования, придающие ей динамическую устойчивость, позволяющие человеку иметь и сохранять психическое здоровье как чувство реальности своего бытия в мире и мира в себе.
Последнее является отражением в индивидуальном сознании человека его трансцендентальной позиции, которая воплощается и в других качествах психической реальности, несущих в себе проявления интегративной активности Я. Это – самообоснование бытия мира и собственного бытия, или жизненная философия. Она проявляется в жизненных правилах человека, в его кредо, в той аксиоматике ценностей, критерием значимости которых является смерть. Самообоснование – это продукт интеллектуальной активности, воплощающей ориентацию Я на созидание или разрушение жизни. Наличие выраженных ориентации на жизнь или смерть в активности людей многократно доказывалось в психологических работах. Думаю, что есть смысл сослаться на работы Э. Фромма, в частности на его работу «Душа человека» (М.: Республика, 1992), где доказательство разных форм ориентации людей описывается через проявление любви к живому или мертвому как в мире, так и в самом себе.
