могла свернуть к частной пристани возле какого-нибудь дворца или остановиться у одного из фешенебельных отелей. Он заметил деревянную платформу, покачивавшуюся на воде, и понял, что это остановка венецианского речного трамвайчика. Рядом стояла касса, где продавались билеты, и вокруг неё уже собралась приличная толпа. На жёлтой табличке было написано название остановки: САНТА-МАРИЯ-ДЕЛЬ-ДЖИЛЬО. От неё как раз отходил большой, заполненный людьми теплоход. Маршрут номер один. В первый день по приезде школьная группа как раз плыла на этом речном трамвае от главного вокзала; он шёл по Гранд-каналу из конца в конец. Двигался он быстро, уже отошёл на пару метров от остановки.
Алекс оглянулся. Догнать моторную яхту по лабиринту узких улочек он не сможет ни за что. Вапоретто – его единственный шанс. Но он уже отошёл слишком далеко. Алекс опоздал на этот «трамвай», а следующий придёт хорошо если минут через десять. Мимо проплыла гондола; гондольер пел что-то по-итальянски улыбающейся семье туристов. На секунду Алекс задумался, не угнать ли гондолу. Но потом ему пришла в голову идея получше.
Он крепко ухватился за весло и вырвал его из рук гондольера. Тот удивлённо вскрикнул, развернулся и потерял равновесие. Туристы испугались, увидев, как он упал в воду. Алекс тем временем проверил на прочность весло. Длиной метров пять, длинное, тяжёлое. Гондольер держал его вертикально, управляя лодкой с помощью плоского конца. Алекс разбежался и изо всех сил воткнул весло в воду Гранд-канала, надеясь, что здесь не слишком глубоко.
Ему повезло. На море как раз был отлив, а дно канала было завалено самыми разнообразными вещами – от старых стиральных машин до велосипедов и тачек. Венецианцы весело бросали всё это в воду, вообще не задумываясь о загрязнении окружающей среды. Весло упёрлось во что-то твёрдое, и Алексу удалось хорошенько оттолкнуться. Точно такую же технику он использовал на соревнованиях по прыжкам с шестом в «Брукленде». На какое-то мгновение он взлетел в воздух, отклонившись назад, и завис над Гранд-каналом. А затем отпустил весло, его бросило вперёд, и он влетел прямо в открытую дверь речного трамвайчика, приземлившись на палубу. Остальные пассажиры изумлённо таращились на него. Но, так или иначе, он успел.
В венецианских маршрутных теплоходах очень редко ходили кондукторы – именно поэтому никто не начал задавать Алексу неудобных вопросов: например, зачем ему понадобился настолько оригинальный способ попадания в трамвайчик и собирается ли он платить за проезд. Он наклонился над бортом и с удовольствием подставил лицо ветерку. А моторная яхта так и не исчезла из виду. Она по-прежнему держалась впереди – вышла из главной лагуны и вернулась обратно в центр города. Над каналом протянулся узкий деревянный мост, и Алекс сразу же узнал Мост Академии, который ведёт в крупнейшую картинную галерею города. Он провёл там целое утро, разглядывая произведения Тинторетто, Лоренцо Лотто и множества других художников, фамилии которых оканчивались исключительно на «о». На мгновение он задумался, что же вообще натворил. Он сбежал с экскурсии. Мистер Грэй и мисс Бедфордшир, скорее всего, уже позвонили в гостиницу – и хорошо, если не в полицию. И с чего его вообще сюда понесло? Увидел серебряного скорпиона на чьей-то яхте? Должно быть, он всё-таки сходит с ума.
Вапоретто замедлил ход, приближаясь к следующей остановке. Алекс напрягся. Он понимал, что если дожидаться, пока одна толпа пассажиров сойдёт с теплохода, а другая на него поднимется, моторную яхту он уже никогда не увидит. Теплоход свернул к другому берегу канала. Здесь было уже не так людно. Алекс перевёл дыхание. Интересно, сколько он ещё сможет бежать?
А потом он с облегчением увидел, как моторная яхта пристаёт к берегу. Она остановилась возле дворца чуть дальше вверх по течению, за частоколом из деревянных шестов, косо торчавших из воды, словно копья, заброшенные туда случайно. Из дворца вышли двое слуг в ливреях. Один из них пришвартовал яхту, другой протянул руку в белой перчатке. Женщина взялась за его руку и спустилась на берег. Она была одета в обтягивающее кремовое платье и короткий пиджак. На руке висела сумочка. Больше всего она напоминала модель, сошедшую с обложки глянцевого журнала. Не задерживаясь ни на секунду, она поднялась по ступенькам и исчезла за каменной колонной, оставив слуг разбираться с её багажом.
Речной трамвайчик уже собирался отходить от берега. Алекс поспешно выбрался на остановку. Ему пришлось снова искать дорогу среди зданий, теснившихся вдоль Гранд-канала, но на этот раз он точно знал, что искать. И через несколько минут Алекс нашёл нужное место.
То был типичный венецианский дворец из белого и розового камня, с узкими окнами, встроенными в фантастический узор из колонн, арок и балюстрад; в таком дворце вполне могло разворачиваться действие «Ромео и Джульетты». Но самое большое впечатление производило положение дворца. Он не просто стоял фасадом к Гранд-каналу: он словно погружался в него, волны бились прямо о каменную кладку. Женщина с яхты прошла через подъёмную решётку, похожую на те, что ставили в рыцарских за́мках. Только вот этот замок был плавучим. Или тонущим. Сказать, где заканчивается дворец и начинается канал, было очень трудно.
С одной стороны, по крайней мере, ко дворцу всё-таки можно было пройти и по земле. Он примыкал к широкой площади с деревьями и кустами, высаженными в узорчатых горшках. Повсюду сновали слуги – вешали верёвочные барьеры, расставляли масляные факелы, разворачивали красную ковровую дорожку. Плотники строили что-то похожее на маленькую сцену. Многочисленные грузчики тащили во дворец ящики и коробки. Алекс увидел бутылки шампанского, фейерверки, разнообразную еду. Здесь явно готовились к очень серьёзной вечеринке.
Алекс остановил одного из рабочих.
– Простите, – сказал он. – Вы знаете, кто здесь живёт?
Рабочий не говорил по-английски и даже не пытался проявить дружелюбие. Алекс задал тот же вопрос другому рабочему – с тем же самым результатом. Он уже встречал подобных им людей раньше: охранники академии «Пойнт-Блан», техники «Крэй Софтвер Текнолоджис». Эти люди опасались своих работодателей. Им платили за выполненную работу, и они не делали ничего, что не предусмотрено инструкцией. Было ли им что скрывать? Может быть.
Алекс ушёл с площади и обошёл дворец сбоку. Во всю длину другой стены тянулся канал, и на этот раз ему повезло. Он увидел пожилую женщину в чёрном платье и белом фартуке, подметавшую дорожку на берегу, и подошёл к ней.
– Вы говорите по-английски? – спросил он. – Вы сможете мне помочь?
– Си, кон пьячере, мио пикколо амико[2], – кивнула женщина и отложила метлу. – Я много лет жила в Лондон. Я говорю английски хорошо.
