после этого мужикам, пусть бы и фэнтезийным!
Отвернувшись от незадачливого возлюбленного, я позволила увести себя и усадить в карету. Алишан устроилась рядом, её спутник последовал за нами и с вежливым оскалом, улыбку напоминающим весьма отдалённо, забрал у меня саквояж. Багаж Феодоры отправился в глубокий ящик под сиденьем, дверца закрылась сама собой. Блондин уселся напротив нас, и экипаж тронулся.
Глава 2
Салон кареты выглядел обыкновенно. Два мягких сиденья друг против друга, стены, сглаженные ввиду отсутствия ярко выраженных углов, обиты светлой коричневой тканью с золотистым узором, на окнах на дверцах алые бархатные шторы с бахромой и кружево белого тюля. В передней и задней частях экипажа, над головами сидящих, ещё по два узких окна наподобие смотровых, но без занавесок. По обеим сторонам над сидениями обнаружились широкие ременные петли, расположенные не слишком высоко, чтобы не пришлось тянуться. И ничего похожего на рычаги, руль, приборную панель, да хоть штурвал — в общем, на некий механизм управления этим чудом техники. Припомнилось, что при беглом осмотре экипажа мной не были замечены ни места для кучера и лакея, ни какой-либо намёк, что в него в принципе возможно запрячь лошадь. Тем не менее, карета ехала, мягко покачиваясь на неровностях местной дороги. Я даже отодвинула тюль со своей стороны, дабы убедиться, что экипаж действительно движется.
Магия, не иначе.
Потому как больше ничем самодвижущийся транспорт я объяснить не могла. И откуда-то же он появился, хотя горизонт был совершенно чист?
— Забудь о нём, Фео, он того не стоит, — Алишан расценила мой жест по своему. Протянула руку и задёрнула занавеску.
Не стоит так не стоит.
Я покосилась на тёмно-синюю юбку внезапно обретённой сестры, вернее, на ту её часть, что виднелась из-под края распахнувшихся пол плаща. А ведь она, юбка, не просто длинная. Моя немного выше щиколоток, а у Алишан она фактически в пол, такой только пыль на дорогах собирать. И широкая, в отличие от моего узкого карандаша.
Перевела взгляд на спутника Алишан. Высокие сапоги с отворотами, чёрные штаны, перевязь со шпагой, чёрная же, застёгнутая под горло куртка, пара перстней на пальцах. К началу двадцатого века эта одежда не отсылала от слова «совсем».
Странно.
Признаться, я уж нафантазировала грешным делом, как лихо определю приблизительную эпоху по одежде окружающих меня людей. Увы, пока крепло ощущение такое нехорошее, что это гардероб Феодоры явился из какого-то другого времени.
— По прибытию в Ридж я вызову целителя, дабы тебя осмотрели и подтвердили, что с тобой действительно всё хорошо… или указали на возможные недомогания и последствия случившегося. Признайся, Фео, он же попросту загнал тебя как лошадь, я права? Вообразил, поди, что с тобой он может беспрепятственно прыгать кузнечиком из домена в домен, и никто ваших следов вовек не отыщет…
— Алишан, — с неожиданной мягкостью вмешался мужчина, — думаю, пора.
— Да, прости, — Алишан прекратила распекать нерадивого ухажёра сестры, переплела и размяла пальцы обеих рук. Перебрала ими в воздухе, глубоко вдохнула, выдохнула и закрыла глаза.
На всякий случай я отодвинулась.
Несколько секунд ничего не происходило, карета ехала по-прежнему, а затем в салоне резко потемнело. Насторожившись, я снова выглянула в окно и увидела, как за стеклом клубится давешний туман.
Ох ты ж!
Желание отодвинуться уже от окна я успела перехватить и подавить, забившуюся внутри панику тоже. Подумаешь, туман ниоткуда появляется! Мы и не такие спецэффекты в кино видывали, нас простецкими фокусами не проймёшь…
Карета начала раскачиваться ощутимее, вспышки молний в тумане то озаряли салон, то погружали его в зловещий полумрак. Алишан сидела с закрытыми глазами, и пальцы её шевелились, словно она играла на невидимом пианино. Я судорожно вцепилась в край сиденья. Здесь определённо должны быть ремни безопасности!
Перехватила удивлённый взгляд мужчины. Он молча указал куда-то мне за спину.
А-а, так вот для чего тут эти петли!
Я охотно вцепилась в устаревшую версию ремня безопасности. Карету тряхнуло основательно, и только ремень удержал меня от короткого полёта на пол или в объятиях мужчины напротив. Вспышки перестали освещать салон, экипаж пошёл мягче, тряска прекратилась. За окном посветлело, где-то вдали возник шум. Постепенно он нарастал, подступал к карете со всех сторон, дробился на отдельные составляющие: скрипы, грохот, перезвон колокольчиков, голоса людей. Сдвинув пальцем кружевной край, я в который уже раз глянула в окно.
Экипаж неспешно катил по улице, мощёной, с тянущимися рядком домами в три-четыре этажа под серыми кровлями. Первые этажи почти все заняты магазинами… вернее, лавками с товарами, разложенными на витринах. Вместо надписей на расписанных яркими цветами вывесках красовались крупные изображения, соответствующие тому, что продавали в лавке. Мимо проезжали кареты, открытые экипажи и телеги, запряжённые лошадьми, иногда встречались верховые. Вдоль домов сновали люди и по одежде их сразу видно, кто из какого сословия. Народ победнее одет совсем просто, в неяркие, немаркие цвета, но чем человек состоятельнее, тем приметнее выглядел. Мужские куртки без изысков мешались с пёстрыми, богато украшенными кафтанами, пышные юбки, мало подходящие для прогулок по грязным улицам, соперничали с более практичной длиной до щиколоток. Белые чепцы соседствовали с дамскими шляпками, увенчанными и лентами, и искусственными цветами, и кружевами, и даже какими-то непонятными сооружениями, рассмотреть кои в подробностях мне не удалось. Вот вариант своей экипировки я за время поездки так и не увидела, а жаль.
Юбки-макси однозначно не моё.
И по-прежнему неясно, откуда же гардероб Феодоры такой взялся. Не из будущего ведь явился, в самом деле?
Подковы стучали по брусчатке, поскрипывали колёса, гомонил народ, кричали зазывалы, соревнуясь в остроте и привлекательности рекламных слоганов для потенциальных покупателей. На перекрёстке мальчишка размахивал газетой, озвучивая самые броские заголовки последних новостей. Над крышами домов появилась и исчезла белая, облепленная строительными лесами башня, а в одном месте я даже заметила самодвижущийся экипаж, похожий на наш.
Карета свернула раз-другой, и количество торговых точек по обеим сторонам начало стремительно уменьшаться. Вскоре лавки-магазины вовсе закончились, на улице стало куда тише, менее людно, и разномастная одежда, за которой я следила с особым вниманием, вид приобрела более однородный. Расширилась дорога, не запруженная такой кучей транспорта и пешеходов, изменились дома. Одинаковые, как под копирку, фасады с высокими окнами и портиками при входе, два этажа, чередующиеся бежевые и золотисто-рыжие стены. Экипаж притёрся ближе к тротуару, остановился перед красноватым, будто сложенным из кирпича домом. Дверца открылась, спутник Алишан, вышел первым и подал мне руку. Любезно предложенную длань я не приняла и вылезла самостоятельно, осторожно поставив
