– Карин, просыпайся, пора домой.
Сонная девочка зашевелилась, распахнув один глаз.
– Что, уже? Я так устала, донесёшь?
– Поднимайся, лентяйка! – фыркнул я в ответ.
Недовольно накуксившись, она отряхнулась и накинула платье. А там мы медленно отправились домой, ужинать и спать. Как хорошо быть ребёнком, никакой ответственности и проблем…
Наша мирная и спокойная жизнь закончилась через два месяца. Сначала матери принесли троих очень тяжёлых пациентов. После того, как их жизнь оказалась вне опасности, Юмико упала на кровать и отказывалась просыпаться два дня, которые я провёл возле неё, не зная, что делать.
Первые сутки пульс практически не прощупывался и дыхание слышалось едва-едва. А на третий день у нас в доме появился Джирайя, которого сопровождала очень фигуристая блондинка в зелёном хаори. И как только они зашли в дом, девушка тут же устремилась к Юмико.
Её рука засветилась зелёным светом и прошлась над грудью лежащей матери. Спустя пару секунд послышался облегчённый выдох:
– Чакроистощение, очень сильное. Хорошо, что жизнь уже вне опасности, завтра должна очнуться.
И уже для подошедшего к нам мужчины добавила:
– Похоже, её действительно тут сведут в могилу, мальчик не преувеличивал, как ты говорил.
– Мама не в первый раз так, – влез я в их разговор. – Хотя так долго никогда до этого не лежала. Вчера она почти не дышала…
Блондинка прищурилась, внимательно оглядевшись вокруг. Одинокая кровать, мой сундук, возня мышей под полом, а также открытый шкаф, вся верхняя полка которого занята книгами и свитками. Единственное сокровище, что собрала наша семья.
– Они точно Узумаки? – тем временем поинтересовался беловолосый.
– Безусловно. Чакра такая, что не ошибиться. Ты и сам должен был понять, незачем меня тащить, – отмахнулась женщина.
Джирайя тяжело вздохнул:
– Побудь тут, пойду поговорю с местными.
С этими словами он вышел, а вместо здоровяка вошла черноволосая и черноглазая девушка лет семнадцати.
– Цунаде-сан, моя помощь нужна?
– Проверь детей, – попросила блондинка. – Я же передам немного чакры больной.
Черноглазая кивнула и, подойдя к Карин, пару раз провела светящейся зелёным ладонью.
– Ой, щекотно! – вздрогнула сестра.
Тем не менее, девушка повторила операцию ещё несколько раз и лишь тогда отчиталась:
– Девочка полностью здорова, очаг и каналы очень хорошо развиты для такого возраста.
Встряхнув ладонями, она шагнула ко мне, повторяя процедуру. Раз, второй, третий. Следом более внимательно в районе солнечного сплетения, головы. Опять солнечного сплетения. Недоумённо нахмурилась. Проверила опять. Повернулась к блондинке:
– Вроде здоров, Цунаде-сан. Но у него что-то с очагом, не пойму. Никогда такого не видела.
Та удивлённо подняла бровь и поманила меня пальцем. Присев рядом на кровать, я замер, когда и она выполнила сканирование организма, а потом и ещё раз. Почесала нос и приказала:
– Ложись, хочу проверить детальней.
Я рад, наконец, отдаться в опытные руки. Так что ни словом не обмолвился, когда девушка продолжила исследования. По телу прокатывались табуны мурашек, бросало то в жар, то в холод, чуть ниже солнечного сплетения разгорался пожар. Наконец, осмотр закончился, и блондинка осталась сидеть, задумчиво накручивая на палец локон длинных волос одного из двух хвостиков в причёске.
– Интересно. Очень. Такое ощущение, что чакра формируется очень маленькими порциями. Тело сильное, здоровое, чакра тоже плотная, мощная, как и полагается Узумаки. Однако все запасы жизненной силы не идут на формирование чакры. Как будто не хватает духовной энергии, хотя, вроде как и с ней всё очень хорошо. Странно.
– Я долго болел. Поправляюсь!
– Болел? При такой матери и чакре? – недоверчиво подняла бровь медик.
– Что-то с чакрой, как говорила мама…
– Твой очаг не хочет принимать всю жизненную и духовную энергию. Почему так – непонятно. Но интересно.
Я выдохнул, прикрыв глаза. Вот и объяснение, почему у меня мало чакры. И почему не получаю пользы от количества духовной энергии. Видимо, её оказалось слишком много для смешивания чакры в нормальной пропорции. Секундой спустя, Цунаде подтвердила мои мысли:
– Кажется, тут дисбаланс в количестве составных частей чакры. Очаг не может нормально функционировать. С возрастом и большим, очень большим количеством тренировок система имеет шанс стабилизироваться. Удивительно, что он как-то способен пользоваться чакрой!
Облегчённо улыбнувшись, успокоился. Это уже лучший прогноз, что я мог получить. Сам не заметил, как от этих слов расслабился. Да так что уснул под тихий разговор двух девушек о системе циркуляции чакры.
Проснулся под скрип колёс, растянувшись на соломе. Рядом посапывала Карин, а впереди звучали тихие голоса Юмико и Джирайи:
– Спасибо, что помогли.
– Извини, что так долго. Свои дела имелись, и пока нашёл Цунаде, чтобы точно проверить… Мало вас – Узумаки осталось, особенно чистокровных. Отец детей ведь тоже из ваших?
– Да. Мы вместе росли, как покинули Водоворот.
– Тем более. Чтобы ссориться с деревней Травы, было мало моих подозрений. Селение хоть и мелкое, но контактов у них интересных много, способных создать неприятности. А так есть возможность сослаться на древний союз Сенджу и Узумаки.
– Я всё понимаю, Джирайя-сан. Никому не нужны проблемы.
Шиноби не стал спорить с очевидным, а, немного помолчав, спросил:
– На что вы собираетесь жить?
– Я могу устроиться в госпиталь…
Ответ ей пришёл молниеносный и твёрдый:
– Нет. В госпиталь ты если и устроишься, то для обучения! Мы не Трава!
– Тогда не знаю. Я ничего не умею…
– В Конохе есть участок земли Узумаки, разрушенный нападением Лиса. Не очень большой, знаменит своим храмом, правда, целых домов там нет. Клановое наследие и хорошо для работы, если вы будете там жить. Хотя Цунаде предлагала дом у себя в квартале, там есть свободные.
– А работа?
– Получишь пособие на себя и детей. Не обидят. Первое время поживёте у меня, пока разберёмся со строительством. А далее советую заниматься печатями.
На что Юмико растерянно протянула:
– Я же про них ничего не знаю…
– Научу. Там больше усидчивость нужна и подходящая чакра. Если сможешь освоить, то печати будут покупать благодаря фамилии. Узумаки славились ими!
– Спасибо!
Он тяжело вздохнул:
– Не благодари. В Конохе у нас тоже проблем хватает и не всё будет так радужно…
Слушая их разговор, задумчиво почесал затылок. Я читал про Узумаки, и что они вроде как дружили с Сенджу, но такой большой помощи никак не ожидал. Да и своя земля в деревне? Интересно, как она оформлена? Может, получится сдать часть в аренду? Искусство печатей считается сложным, и не факт, что у нас будет к нему склонность, не все наши однофамильцы занимались этим.
А Джирайя, тем временем, продолжал:
– Детей устроишь в академию, с дочкой проблем не возникнет, как немного подрастёт. А вот сын – не знаю. Мало чакры, – повернувшись ко мне боком, он подмигнул: – Раз уж ты такой взрослый, то получай правду, маленький интриган.
– Временно мало сил, – недовольно буркнул я. – Вырасту ещё.
– Вот когда вырастешь, тогда и устроишься. А сейчас просто не потянешь учебную программу.
Протяжно зевнув, я отмахнулся:
– Ну и ладно, найду, как заработать и без того, чтобы бегать по стране, как ужаленный!
Беловолосый шиноби окинул меня недоверчивым взглядом. А мне, в принципе, реально пофиг. Что смогу выучить и так выучу. И уж точно не хочу в школу: проводить полдня среди галдящих детей? Спасибо, мне одной сестры хватает.
– Совсем не хочешь стать шиноби? – вторила удивлению мужчины мама.
– Я хочу уметь пользоваться чакрой, но совсем не хочу воевать. Ведь так можно?
Джирайя на секунду замер, засунул руку в белую шевелюру и, смущённо хохотнув, кивнул:
– Можно.
– Там более! Скажите, а для печатей много чакры нужно?
