когда вас троих вытащили из иммерсионных ванн, вас буквально невозможно было отличить друг от друга. Вы смотрели и думали одинаково. Теломерные часы ваших клеток были сброшены к нулю. Эпигенетические факторы были скорректированы и обращены вспять. Поскольку у всех вас был доступ к одним и тем же воспоминаниям, вы даже сами не могли сказать, кто был оригиналом. Именно в этом и был смысл: что не должно быть любимой сестры-близнеца. И фирма, которая сделала это с вами, Кворум Биндинг - даже они не знали, кто из вас подлинная. Их процесс был строго слепым. Их клиенты не ожидали ничего меньшего.
- И это было бы именно вашим делом, потому что...?
- Вы всегда были нашим делом, Чику, нравится вам это или нет. Расскажите мне, как вы выбирали свои индивидуальные пути.
- Почему?
- Потому что это единственная часть вашей истории, до которой я не могу добраться.
Через шесть месяцев после процедуры они втроем вновь встретились в экваториальной части Восточной Африки. День был теплый; они решили устроить пикник вдали от дома. Они вылетели на трех аэролетах, летя низко и быстро, пока не нашли подходящее место. Она вспомнила лежащие на земле аэролеты и стол, накрытый в дремотной тени дерева-канделябра. Повинуясь какому-то импульсу, они согласились выбрать свою индивидуальную судьбу, преломив хлеб. В батонах были кусочки цветной бумаги, о значении которых они договорились заранее. Двое из сестер отправлялись в разные предприятия, которые влекли за собой определенный риск. Третья сестра останется в Солнечной системе в качестве своего рода страхового полиса, единственным требованием будет то, чтобы она жила в относительной безопасности. Поскольку инвестиции семьи по-прежнему росли в геометрической прогрессии, третьей сестре не нужно было бы работать, если бы она сама этого не захотела.
Каждая втайне мечтала стать третьей. В этом не было никакого бесчестия.
Чику вспомнила, как трижды преломляла хлеб, с одновременной точки зрения каждой женщины. После преломления хлеба все они периодически делились воспоминаниями друг с другом, и, конечно, почти всегда упоминалось воспоминание о том дне под деревом, увиденном с другой точки зрения. Смесь эмоций в каждом случае была отчетливой, как на трех фотографиях, окрашенных в разные оттенки
Для сестры, которая разломила свой хлеб и нашла бледно-зеленый листок, экспедиция в Крусибл была заманчивой. Она испытала что-то вроде головокружения и радостного предчувствия, похожее на ощущение приближения к первой вершине американских горок. Ей предстояло оставить Землю позади и провести полтора столетия в каменных недрах голокорабля. Риски было трудно оценить: голокорабли были новыми, непроверенными, и подобное никогда раньше не предпринималось. Но награда в конце этого перехода - право ступить на новую планету, вращающуюся вокруг нового солнца, - была неисчислима.
Для сестры, получившей шанс отправиться в космос и найти дрейфующий остов "Зимней королевы" - ее удел был розовато-красным - предчувствие было острее и сопровождалось гобоевыми нотками ужаса. Риски, связанные с этой экспедицией, были гораздо более непосредственно поддающимися количественной оценке. Она отправлялась бы в путь одна, подталкивая маленький космический корабль к пределу его возможностей. С другой стороны, когда она вернется домой с призом, ее долг перед потомками будет выплачен. Это был высокий риск, но с максимальной наградой. И в то время как сестра на голокорабле поделилась бы своим достижением с миллионами, этот триумф принадлежал бы ей одной.
Для сестры, которой пришлось остаться дома, для сестры, которой выпал желтый жребий, это было чувство облегчения. Ей выпала легкая обязанность. Но в то же время она почувствовала острый, медный укол негодования из-за того, что ей будет отказано в личной славе Крусибла или достижения "Зимней королевы". Тем не менее, это было то, о чем они договорились. Ей не нужно было стыдиться себя. Любая из них могла бы вытянуть этот жребий.
На столе стояла деревянная коробка. Как одна, их руки потянулись, чтобы открыть ее. Они смеялись над неловкостью этого момента, над тем, что он нарушал их устоявшееся поведение. Затем, по какому-то молчаливому согласию, две из них убрали руки обратно на колени и позволили третьей - Чику Йеллоу - открыть крышку.
В коробке был набор семейных реликвий Экинья, которых было немного. Там было несколько карандашей, принадлежавших дяде Джеффри, и пара потертых солнцезащитных очков Рэй-Бан. Там была распечатка цифровой фотографии Юнис, сделанной, когда она была маленькой, ее собственной матерью Сойей, когда они вдвоем были климатическими беженцами в каком-то транзитном лагере. Там был редкий мобильный телефон Самсунг, швейцарский армейский нож, компас и цифровое запоминающее устройство размером с большой палец в виде брелока для ключей. Там был потрепанный экземпляр "Путешествий Гулливера", в котором, казалось, не хватало нескольких страниц. Там было шесть деревянных слонов, каждый из которых был закреплен на постаменте угольного цвета - бык, матриарх, два молодых слона и два детеныша. Слоны были разделены между двумя сестрами, отправившимися в космос. Это было то, о чем они договорились.
После того, как они разделили остальные предметы, единственной вещью, оставшейся в коробке, был простой деревянный амулет. Он висел на тонком кожаном ремешке - круглый талисман неопределенного возраста. Все они знали, что он принадлежал их прабабушке и что он перешел от Юнис к Сойе: не той Сойе, которая была матерью Юнис, а дочери бывшего мужа Юнис Джонатана Безы. Сойя, в свою очередь, подарила амулет Санди во время ее пребывания на Марсе, а Санди передала амулет своей дочери, Чику Экинья.
Теперь их было трое.
- Это должно остаться здесь, - сказала Чику Грин, версия Чику, путешествующая к Крусиблу.
- Я согласна, - сказала Чику Ред, версия Чику, преследующая "Зимнюю королеву".
- Мы могли бы разделить его на три части, - отважилась Чику Йеллоу, но эту идею они уже выдвигали и отвергали дюжину раз. Простой факт заключался в том, что амулет принадлежал Земле или был близок к ней. Ему не следовало покидать солнечную систему.
Чику Йеллоу взяла амулет и надела его на шею. Теперь они все ехали по трамвайным путям с разными судьбами, но впервые с момента жеребьевки у нее появилось какое-то осязаемое ощущение своего собственного уменьшившегося будущего. Она не собиралась выходить туда.
- Все начиналось хорошо, - сказал Мекуфи.
- Большинство вещей так и делают.
Мекуфи убрал дозатор масла обратно в сумку рядом со своим сиденьем и продолжил свой сжатый рассказ о жизни Чику. - Идея заключалась в том, что у вас троих будет разный опыт, но вы останетесь, по сути, одним и тем же человеком. Вы бы
