— Но это глупо! — Ричард тоже поднялся. — Ты прекрасно знаешь, что отец уже плохо дружит с действительностью, а уж чтобы рассказать о происходившем четверть века назад…
— Я ослышалась или мой сын только что обвинил меня в глупости? — Черты лица королевы заострились, а губы превратились в две тонкие линии. — И не смей так говорить об отце!
— Прости, мама, но король давно уже не разговаривал с нами, и я…
— Вот и поговори с ним наконец, — отчеканила королева и удалилась из обеденной залы, громко стуча каблуками по каменному полу.
* * *
Ричард стоял на самой вершине Зеленого холма, откуда открывался потрясающий вид на земли королевства. Он часто проводил здесь время в одиночестве, когда боролся со своим плохим настроением. Боясь выплеснуть его на окружающих, он садился на коня и надолго уезжал из замка, чтобы безжалостно избавиться от мрачных дум, как от сора.
В этой «расправе» ему очень помогали красоты, открывающиеся с холма. Эти любимые с детства пейзажи своей первозданной прелестью разжигали в душе такой приятный добрый огонь, что в нем сгорали любые тяжелые мысли.
Внизу простиралась плодородная долина, покрытая разноцветными лоскутами всходов и плодовыми деревьями. Они цвели в этом году столь буйно, что неповторимый медовый аромат доносился до лица Ричарда вместе с теплым весенним ветром.
Принц любовался радужной водяной пылью, висящей над новой системой орошения, которую по его приказу разработал королевский инженер Томас Бартол.
Случайная мысль об этом безобидном чудаке непонятного роду-племени не могла не вызвать у Ричарда доброй улыбки. Принц искренне восхищался его работоспособностью и мастерством рассказчика.
Инженер мог часами рассказывать об иных мирах, в которых якобы побывал. Принц слушал с упоением, тем не менее, не без иронии отмечая, как тот, иногда повторяясь, все сильнее приукрашает старые истории. Мало того, Томас постоянно очень смешно путался в том, когда происходили его героические похождения — то ли в прошлом, то ли в будущем, но явно не в настоящем!
Ричард всегда был предельно учтивым и не пытался уличить своего друга в обмане и выдумках, хотя уже с раннего возраста научился отличать реальные вещи от вымысла. И это стоило того, чтобы лишний раз послушать о странных мирах, где все было совершенно иначе, нежели в том мире, в котором жили Виздомы. Людей, по словам Томаса, там было раз в пять меньше, чем странных машин, и вместо чистого, разбавленного запахами трав воздуха люди дышали ядовитыми газами, которые эти же самые машины и испускали. Еда там была похожа на однородную массу, хотя и разная на вкус, она не портилась годами, но даже самая голодная в мире муха ни за что не притронулась бы к ней.
Все вокруг считали бедолагу Томаса сумасшедшим, кроме Ричарда, который с интересом слушал бредни ученого.
С самой юности он проводил много времени в каморке Бартола, рассматривая чертежи, покрывавшие сизые облезлые стены его жилища. Тот же, в свою очередь, приветствовал компанию юного принца, который скрашивал его одиночество и был благодарным слушателем.
Ричард мог часами рассматривать чертежи диковинных механизмов, напоминавшие ему лабиринты, ведущие к кладам или чудовищам, которых необходимо победить.
Те же чертежи, которые Томас считал неважными, он стелил на обеденный стол вместо скатерти и во время простой, без изысков, трапезы частенько блуждал глазами по «отработанному материалу», механически пережевывая хлеб или сыр, по двадцать три раза каждый кусочек, и запивая вином.
Иногда он вдруг останавливал взгляд на каком-то месте засаленного чертежа и начинал шарить рукой в поисках очков и сточенного под ноль карандаша. Нацепив очки, он принимался судорожно дочерчивать что-то, прикусив от восторга язык. Потом аккуратно отрывал ценный кусок бумаги с новым, доработанным, гениальным изобретением и откладывал в сторону, к тем идеям, которые планировал воплотить в жизнь в первую очередь.
Принца радовало, что иногда из такого «бреда» рождались вполне реальные полезные вещи, как тот механизм, что доносил сейчас живительную влагу от реки прямо на поля.
Ричард смотрел, как на чистое небо начинают выползать мелкие барашки облачков. И вдруг блуждающий взгляд принца остановился, впившись в горизонт.
— Не может быть… — тихо проговорил он.
Ему показалось, что высокая горная гряда, защищавшая королевство от холодного северо-западного ветра, просела, стала ниже. Острые, некогда высокие пики теперь больше походили на верблюжьи горбы.
— Милорд, — услышал Ричард за спиной голос своего слуги Бистера.
Ричард не обернулся.
— Бистер, а тебе не кажется… — начал он, не отрывая взгляда от горизонта. — Хотя нет, это глупо, не стоит делиться с другими тем, что и самому тебе кажется странным, — проговорил принц себе под нос и усмехнулся. — Пора? — снова в полный голос спросил он и на этот раз обернулся.
Бистер кивнул. Ричард подошел к белому коню по имени Гром и лихо вскочил в седло.
Спустя минуту слуга и господин уже гнали коней по направлению к замку, где в овальном кабинете собрался военный совет.
У Ричарда не выходил из головы утренний разговор с матерью. Не могла же она по-матерински подшутить над ним! Любопытство царапало его пытливый ум, точно кошка, заставляя вспоминать детали сна. Но это не помогало составить точную картину, словно главный ее элемент и крылся в этом странном названии: КАМЕЛОТ.
* * *
Принц, звеня шпорами, торопливо шел по длинному коридору, ведущему в овальный кабинет. Длинная тонкая стрелка стоящих у стены часов говорила Ричарду о том, что он опаздывает на военный совет уже на десять минут, но принц надеялся на то, что министры, как всегда, будут долго обсуждать военные сплетни. Потому что никто не умеет сплетничать лучше, чем старые вояки, у которых обнаружился вполне серьезный повод встретиться.
Вдруг он увидел идущего навстречу старика и замедлил шаг.
Принц частенько замечал в городе этого невысокого сгорбленного человечка в старомодном костюме времен прапрадедов Ричарда, чудом сохранившемся в неплохом состоянии, как и сам дед. Однако принц понятия не имел, кто он, откуда и чем живет и дышит.
Не успел принц удивиться тому, что незнакомец бродит без присмотра возле дверей кабинета стратегической важности, как услышал сухой и монотонный голос незваного гостя.
— Здравствуй, Ричард, — проговорил старик и преградил принцу дорогу.
— Здравствуйте. — Принц поклонился и собирался продолжить путь, обойдя пожилого господина, но старик был явно настроен поговорить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
