Пока они шли по пустынной улице, она принялась рыться в своей большой сумке. На ней был изображен какой-то знак. Возможно, марка модельера, сшившего и ее, и эти модные джинсы, и оригинальную рубашку. Дело явно хуже, чем он себе представлял: она не только журналистка, но журналистка, заботящаяся о своем статусе, у которой денег больше, чем мозгов или совести.
– Не возражаете, если я запишу наш разговор, Билл? – спросила она, выуживая из сумки маленький магнитофон.
– Возражаю.
К его удивлению, она послушно положила магнитофон назад в сумку.
– Без проблем, – сказала она. – У меня хорошая память. Ну, и как давно вы бродяжничаете?
– Здесь я пару недель. – Лучше поменьше врать, иначе она может его подловить.
– А раньше?
Брэд открыл было рот, потом закрыл его, откашлялся и начал по новой.
– В Хьюстоне, – ответил он, причем вранье далось ему нелегко.
В связи с заданием он вынужден был постоянно и потому привычно лгать, но сейчас испытывал в этом затруднение. Она была не просто охочей до грязи журналисткой, таким он обычно врал легко, говоря то, что им хотелось слышать. Но у этой хищницы были блестящие волосы, к которым хотелось прикоснуться, и большие доверчивые карие глаза. Брэд сунул руки в карманы, чтобы перебороть странное желание дотронуться до нее, и пошел быстрее, стараясь не смотреть на нее.
– Пару лет работал на нефтеразработке здесь, в Оклахома-Сити, – быстро и резко заговорил он в такт шагам. – Потом подался в Хьюстон, работал разнорабочим на морских газопромыслах. Когда разразился кризис, меня поперли. Ну я и решил: уж если подаваться на улицу, то лучше тут. Вот и вернулся.
Рассказ прозвучал слишком отрепетированно даже для его собственных ушей, будто по бумажке читал. Черт побери! Что с ним такое? Он тайком взглянул на женщину, с трудом поспевавшую за ним. В ее глазах цвета орехового дерева – совсем как стол у его матери – проглядывались сомнение и вопросы. Он замедлил шаг, пожал плечами и сделал попытку говорить без эмоций.
– Вот и все. Жизнь по сути не так уж плоха. Священник кормит…
– Только вы не едите, – перебила она. Брэд от неожиданности даже споткнулся.
Черт бы побрал эту пронырливую бабу!
– Я поел раньше, – сказал он.
– И что вы ели? – спросила она.
Брэд, доведенный до крайности, ляпнул первое, что пришло в голову:
– Собачьи консервы.
Она даже не моргнула длинными темными ресницами. Выражение лица не изменилось, но он знал – она ему не поверила, не купилась на его вранье.
– Какие именно? – спросила она.
Он остановился на углу и повернулся к ней.
– Где ваша машина? – грубо спросил он. Они уже отошли довольно далеко от приюта.
– Вон там, на стоянке, – ответила она, взмахом изящной руки со сверкнувшими золотыми часиками показав в направлении, откуда они пришли.
– Значит, мы идем от вашей машины? – рассердился он. – Мы вроде договорились, что я провожу вас до машины.
Аллисон улыбнулась и перешла через улицу.
– Это вы предложили. Я ни на что подобное не соглашалась.
Брэд рванулся за ней, схватил за плечо и повернул к себе. Она спокойно повернулась и смотрела на него, ожидая следующего хода. Ее плечо под его ладонью казалось хрупким, а пахло от нее летними полевыми цветами. Он резко отдернул руку, будто коснулся оголенного провода. Его предупреждали, что работа под чужой личиной странным образом сказывается на голове полицейского, но он не помнил, чтобы упоминалось что-то, напоминающее его теперешнее состояние.
– Ну так договоримся сейчас, – проворчал он. – Или мы идем назад к машине, или я не отвечаю больше ни на один вопрос.
– Ладно, – согласилась она слегка запыхавшимся голосом, но он не взглянул на нее, чтобы выяснить, в чем дело. Рассудок пока не предавал его, как тело.
– Пошли, – приказал он, зашагав прочь. Она – враг, напомнил он себе. Даже если нет, она наверняка отрицательно воспримет попытки неумытого и небритого бродяги завязать дружеские отношения.
– Так какие собачьи консервы? – повторила она свой вопрос.
– Что? – удивился Брэд, затем вспомнил, что только что соврал. – Да обычные, какие во всех магазинах, – отметил он. – У меня нынче плохо с деньгами, да еще надо было оставить на вино, чтобы ночью не замерзнуть. – После таких слов она должна заткнуться и убраться восвояси.
– А где вы сегодня ночуете? – спросила она, перейдя к новой теме. Все как с гуся вода.
– Иногда мы спим в приюте, – уклончиво ответил он.
– Вы тоже?
– Мне в хорошую погоду больше нравится на свежем воздухе. Так где, вы сказали, ваша машина?
– Я не говорила. Так или иначе, мы возвращаемся к приюту. Мне надо забрать корзинку. А вы не можете показать мне места, где спите?
– Нет, – ответил он, намеренно строя похотливую рожу. – А то еще явитесь среди ночи и нападете на меня.
Ее глаза затуманились, и на секунду ему показалось, что он ее все-таки достал.
– А вы когда-нибудь на кого-нибудь нападали? – спросила она, и он сообразил, что она подумывает, уж не убийца ли он.
– В последнее время нет, – огрызнулся он. – Похоже, конец нашей беседе. Вот и приют.
– А вы туда не пойдете?
– Нет. Мне еще надо купить винца да найти подходящий мостик, под которым можно завалиться на ночь.
– Тогда спокойной ночи. И спасибо за помощь. – Аллисон улыбнулась, и от ее улыбки у него по коже поползли мурашки. Она явно что-то замыслила.
Брэд проследил, как она вошла в приют, повернулся и пошел прочь, делая большой крюк по пути к гаражу, где оставил свою машину.
Если бы эта женщина уже не вызвала его подозрений и если бы он уже достаточно не по-натаскался по улицам, он не обратил бы внимания на белую «вольво», которая проехала мимо, затем развернулась и припарковалась чуть дальше него по улице. Он бы, наверное, не заметил и Аллисон Прескотт, пытающуюся скрытно, через стекло машины, сфотографировать его.
Пока Брэд спокойно шел к ее машине, молча перебирая все известные ему ругательства, то изо всех сил старался выглядеть спокойным. Он уже подошел совсем близко, когда услышал звук стартера. Двигатель не завелся, она попыталась еще раз.
Подойдя к «вольво», Брэд улыбнулся, почувствовав запах бензина. Залила свечи. Несколько минут ей никуда не уехать, вполне достаточно, чтобы ему вмешаться. Он постучал костяшками пальцев в стекло и с удовольствием заметил, как она вздрогнула.
– Помощь не требуется? – спросил он, когда она чуть-чуть приспустила стекло.
– Нет. Но все равно спасибо.
Аллисон впервые растерялась и явно нервничала. Ей было неловко, она старалась не смотреть на фотоаппарат, лежащий рядом на сиденье. Интересно, зачем телерепортеру его фотография и почему она так смущается? Ситуация ему нравилась все меньше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
