белка.
Я чуть ли не ползком подобралась к ковшу. Сев прямо на землю возле костра, я принялась однообразно черпать ложкой бульон. Оторвала для себя ножку псевдоперепелки и стала так же монотонно, без души двигать челюстями, перемалывая хрящи и разжевывая жесткое мясо. Мне нужны были силы на длительный срок.
Как только я слизала с губ последнюю каплю бульона, отправилась спать, сказав напоследок летающему скату:
– Я спать, за купол ни шагу, иначе не вернешься.
Надеялась, что он поймет мою речь и так, а если нет, то потеряет нас, как только пересечет границу защиты. Наконец я завалилась спать к своей дочери. Поднесла палочку к шее, и та моментально трансформировалась в кулон.
Еще самые первые темные ведьмы придумали такой легкий и надежный способ хранения. Удобно.
Черный камень с золотистыми прожилками в оправе на простом шнурке лег на грудь. И меня осенило: «Вот, что это были за кулоны! Но скрывались ли в них проводники? Или что-то иное? Похожее? Я никак не могла вспомнить!» – это была последняя мысль, пролетевшая в моем утомленном и замученном мозгу, я погрузилась во тьму сна.
…Позже на поляне…
…В самый темный час, к недавно разбитому лагерю, подошел желтоглазый наблюдатель. Он обошел вокруг защитного купола, не издав и звука. В мгновенье все тело мужчины засветилось ласковым солнечным светом, и он попытался пройти сквозь выставленную защиту. Но встретил непреодолимое сопротивление. Перед его светлой силой чары темной колдуньи не дрогнули.
Ему было все еще интересно, в крови бурлил давно забытый задор. Выдавать себя раньше времени и вторгаться «в лобовую» он не пожелал. Он хотел иметь возможность и дальше наблюдать. Очертания мужской фигуры растворились во тьме, временно отступая. Он снова занял удобную ветку, разрешив себе немного отдохнуть перед продолжением слежки…
…Она…
…Я резко открыла свои глаза, и после того, как удалось восстановить последний день своей жизни в памяти, поняла, что чувствовала себя на удивление просто превосходно. Толи здешний воздух был таким питательным, то ли псевдоперепелка, то ли еще какие-либо причины.
Сони рядом со мной не оказалось, но выбравшись из самодельной палатки, я обнаружила ее играющей вместе с крылатым помощником. Он лениво лежал на траве, а дочка использовала его словно маленькую горку – скатывалась с розовой спины вниз до кончика хвоста с выражением полного счастья на детском личике. Голубой глаз зверя следил за девочкой по возможности обзора. Судя по морде, ему явно нравилось внимание ребенка. Какое интересное все-таки животное.
– Доброе утро! – поприветствовала я всех.
– Мам! Доброе утро! – крикнула дочка и побежала ко мне с раскинутыми руками для того, чтобы заключить меня в объятия.
– Как себя чувствуешь? – спросила я.
– Все хорошо, – пожав плечами, ответила дочка.
– Завтрак скудный и не вкусный, но надо его съесть. – заключила я. Дочка закономерно скривила мордочку.
– А в башне тебя хорошо кормили? – задала очередной вопрос, я же ничего не помнила. Конечно, я надеялась, что у них хватило совести не морить голодом ни в чем не повинного ребенка.
– Ты приносила мне еду. – тихо ответила она.
Я тяжело вздохнула и погладила ее по голове. Будто бы простой лаской можно было хоть что-то изменить.
– Мне очень жаль, Соня. Надеюсь, я не причинила тебе зла.
– Нет-нет, мамочка, ты меня не обижала. Я сразу поняла, что они тебя заколдовали, противные. Ты была как замороженная рыба! – воскликнула она, – Ничего не интересовало, кроме твоих побрякушек. – хмурясь, закончила Соня.
– Что же, сейчас мы поедим, а потом ты мне расскажешь все, что было. Хорошо?
Она лишь кивнула мне в ответ, а следом крылатый скат поднялся в воздух и замер в ожидании снятия моей защиты.
– Сейчас – сейчас. – проговорила я себе под нос, выпуская из рук дочь.
От прикосновения к медальону, он преобразовался в проводник дара, а после взмаха руки купол расслоился на огромное количество искристых песчинок и осел на землю, оставив на траве и земле всего лишь блеск. Остатки моей ворожбы после первого же дождя благодатно повлияют на почву, делая ее более плодородной, и даже укрепит уже существующие растения.
Скатообразный зверь сразу исчез в недрах леса. А мне стоило поискать что-то на добавку ко вчерашним бульону и вареной птицы, не хотелось, чтобы Соня давилась завтраком. Местная флора и фауна были абсолютно мне неизвестны, придется полагаться на темный дар. Выпустив черно – золотой щуп из ведьмовской палочки для поиска подходящего пропитания, мы вместе с дочерью отправились искать. Конечно, не отходя от лагеря далеко.
Неторопливо ступая среди темных потрескавшихся стволов деревьев за поисковой нитью из темного дара и отводя в сторону цепляющиеся ветки с желто – оранжевыми листьями, мы пришли к небольшому коренастому кусту с яркими, почти красными мелкими листочками. Нить недвусмысленно указывала под землю. Придется копать.
Не жалея ладоней, я аккуратно раскопала землю, стараясь не повредить корневище. Забравшись глубже, обнаружила небольшие круглые клубни. Темный дар предлагал именно их нам в меню. Собрав парочку только на завтрак, я передала добычу дочери.
– Так оставлять нельзя, – пробормотала я. И так же аккуратно закопала вырытую небольшую ямку. Приложила ладонь к рыхлой земле и тихонько поблагодарила за предоставленную лесом для нас пищу. Я умышленно не брала пропитания на будущее, только необходимое для выживания. Это закон природы. Она не переносила яркое человеческое вмешательство, могла и наказать так, что мало не покажется.
По возвращении в лагерь я хорошенько отмыла клубни от земли, а также свои грязные пальцы. Бросила в уже кипящий вчерашний бульон добытые овощи, рассчитывая получить в результате приготовления подобие жаркого. Все еще без соли, но мы сейчас не в том положении, чтобы воротить нос.
…Там же, за ветками деревьев…
…Наблюдение за темной вводило его в еще большие сомнения. Как же так? Необычная и добрая? Такое бывает? Заботилась о ребенке, благодарила за еду. Да, он все слышал и видел. И это настолько отличалось от жестокого и кровожадного поведения темного отродья, что он начал сомневаться в правомерности исхода, и это было еще одним откровением. Скоро появятся
