Читаем без скачивания Бегал заяц по болоту… - Валерий Петков

– И на сколько превысили?

– Почти триста пятьдесят евро!

– И ты решил утаить, не сказав мне ничего? Что за пацанство! Это же «ловленый мизер», как говорят преферансисты!

– Ты бы знал, как они мне достались!

– Я не понимаю причин твоего возмущения! Ты элементарно посчитай – прибавь к наличке восемнадцать процентов, которые мы выигрываем на налоге! Я днём прикинул, и вот что получается, смотри – ты запчасти и комплектующие закупал в Германии по минимальному инвойсу, оптом, со скидкой, до повышения цен, а это сразу минус пятнадцать процентов. Растаможка была на своей таможне сделана. Это ещё процентов двенадцать…

– Ну и что?

– А то, что на самом деле скидка получается не пятьдесят процентов, как в коммерческом предложении, а реально, дай бог, всего лишнее семь-восемь процентов!

– Угу! А сколько лет пролежали они на складе, деньги были заморожены!

– Я это тоже подсчитал! Так тогда и евро был дешевле, а сейчас он поднялся, и в пересчёте на рубли получается совсем неплохо! Надо радоваться, что люди оптом, за наличку, слышишь – повторяю – за на-лич-ку забирают весь этот… хлам! Извини. Теперь это уже хлам, потому что мы его не сможем использовать после закрытия фирмы!

– Ладно, заступник – иди, порадуй этих… кровососов! Завтра довезём остальное. Меня пару дней не будет. Сорвусь по семейным делам. Ты звони, если что-то срочное.

Виталий уже продал квартиру, купленную под банковский кредит, жену и дочь отправил из Москвы. Сам подселился к Сергею. Вместе с Пальмой. Квартиру эту в спальном районе оплачивала фирма. То есть – Виталий. Пошла третья неделя общего житья-бытья.

Неделя началась с дурных вестей. Пожилой монтажник Сергей Николаевич Кабунин, или просто – Николаич, опытный и толковый, по уровню квалификации и смекалке стоящий трёх обычных работяг, после обеда, работая на стремянке, развинтил болт крепления каркаса. Не закреплённый на противоположной стороне, болт неожиданно подался вправо, и с высоты трёх метров Николаича смахнуло горизонтальной балкой на асфальт. Он упал на правый бок, побелел мгновенно лицом. Рабочие кинулись на помощь, помогли подняться.

Ступать на ногу он не смог. Поддерживая под руки, довели до раздевалки, усадили, в офис по местному позвонили. Виталий был в отъезде, Сергей примчался в цех:

– Как?

– Херово. Что ещё сказать?

– Нашатырь принесите.

Побежали, принесли вату с ношатырём, возле носа поводил. Николаич вздрогнул, глаза приоткрыл. Лицо белее белого.

– Голова не болит? Нет сотрясения?

– Вроде нет. Бедро как деревянное.

Вернулся Виталий. Отмерял короткие, отчаянные шажки по свободному пространству офиса:

– Наверное, перелом шейки бедра.

– Вот зачем ты это говоришь! – закричал Сергей. – Ты что – не понимаешь? Мысль материальна, а уж слово-то – тем более! Это же так ясно!

– Я что – пацан! – закричал Виталий. – Ничего не видел в жизни, не понимаю, что ли, ничего! Я столько всего насмотрелся в разных передрягах… походах!

Секретарь Марина, она же нормировщик, и дизайнер, он же админ, Миша, молча уткнулись в дисплеи, спрятались за свои бюро, пережидая бурю.

Виталий выбежал, повёз Николаича в травмпункт. Вернулся злой и обескураженный:

– Сделали рентген. Перелом шейки бедра.

– Ну, правильно! Ты это озвучил, ты этого хотел, и нате – получите! – сказал Сергей.

– Да при чём тут это! Аюрведы твои опять дурацкие. Или как они там. Психолог хренов.

– Никакой я не психолог! Не надо ситуацию тащить на себя! Попросил? Вот и пожалуйста – получили! – развёл руками Сергей.

Виталий вновь уехал в больницу, уговаривать на срочную операцию. Вернулся в конце дня, сидел, сжавшись от отчаянья в комок, с горестным лицом, ждал, когда кольцевая дорога хоть немного разгрузится.

– Ладно, пошли, – встал, ушёл к машине. Сергей закрыл офис. Они молча довезли до электрички Марину, распростились.

– А где Миша? – неожиданно спросил Виталий.

– Он же днём у вас отпросился. Отравился пиццей. Пошёл лечиться.

– Не понос, так золотуха! Извини, Марина, забыл, что ты здесь.

Виталий выехал на трассу. Она была почти пустой. Ехали молча.

– Что там с Николаичем, подробности какие? – спросил Сергей.

– Ну какие могут быть подробности в этой стране? Медицина хвалёная! Через две недели только по плану операцию собирались делать. Говорю, а пораньше если? Буркалами в очках фирменных так это повращал, скалькулировал чего-то, и говорит – восемьдесят семь тысяч. Короче – вернулся в контору, достал из зарплаты девяносто и дал ему. Сегодня у нас что?

– Понедельник.

– Вот! В четверг будут делать операцию, вставлять болты. Хромированные.

Движение после поворота на Бутово оживилось, машины, соскучившись по скорости, побежали быстрее. Каким-то чудом не притёрлись к затрапезного вида «девятке», ворсистой от грязи.

– Ну куда ты лезешь, мудило! – неожиданно заорал Виталий, – Хоть бы поворотник включил! Я тя счас отожму, блин, поучу! Если тебя раньше не научили! Чуркистан грёбаный!

– Ты это кому кричишь? Мне? И чему ты его научишь? – спросил Сергей. – Тому мужику лет сорок! Его уже поздно чему-нибудь учить. – И продолжил с полуулыбкой: – Если его папа с мамой, школа и семья ничему не научили.

– Ненавижу это московское разнузданное… наглое… хищное хамство! И что я теперь – должен всё это терпеть, прощать?

– Ну зачем же? Не обращай внимания. Он не достоин. Твоих нервов, здоровья. Зачем ты эти сокровища бесценные на какого-то сквозного козла расходуешь почём зря? К тому же, какой он москвич? Заезжий южанин, мелкий лавочник.

– Всё равно, хоть три минуты, а пусть себя мудаком почувствует!

– Да ничего он не почувствует, зря ты упираешься!

– Я козлу дал понять, что он козёл. Всё! – Виталий стукнул руками по рулю.

– И с медициной тоже – что ты, Америку открыл? Тебя так удивило, что он деньги взял? Думаешь, что-то изменилось с прошлого века? В советское время надо было бабушке жены срочно ампутацию делать. Тёща помчалась к себе на Псковщину, в Скобаристан солнечный. Суббота – ничего не знаем, говорит районный главврач. Она ему двадцатипятку сунула в карман халата, и через два часа сделали. Это тогда-то вообще об этом пугались думать, не то что сейчас – разнузданность всеобщая и бабло! – завёлся Сергей, но замолчал резко, понял, что поддался на провокацию, громкое возмущение Виталия.

И продолжил уже мысленно, чтобы не обидеть Виталия:

– А Москва попросту мстит тебе… Отвечает на твою ненависть к ней. Отторгает тебя. Москва сломала тебя! Посмотри на себя! Ты же неврастеник. Рассеянный… И это тоже – расплата. И неумеренная выпивка каждый вечер… Ну, а ты, Серёжа, глянь на себя. Ты-то – со светлым лицом смотришь в радостное завтра? Полон сил, созидательных идей и творческих замыслов? И почти не осталось зубов. И скажи спасибо этому человеку рядом. Три года ты худо-бедно сводишь концы с концами, отсылаешь жене. Нет долгов… Какое это счастье, когда нет долгов! Стоп! Но я внутренне свободен! Может быть, именно потому, что Виталий платит мне и это главная часть моей свободы? Нет! Не только. Я изначально хочу быть свободным. И буду. А в нём слишком много комплексов. Их породила именно Москва, весь этот уклад, сумасшедшая жизнь. И она разрушает его изнутри, его бизнес, планы. Она победила. Равнодушно раздавила и покатила дальше. И Виталий, талантливый технарь, от бессилия превратился в болезненно нетерпимого, взрывоопасного и непредсказуемого человека, не умеющего выслушать, временами лишённого выдержки, мгновенно переходящего на крик, истерику. И тотчас же успокаивающегося, словно и не было только что этого ослепляющего смерча. Почему я так думаю и позволяю себе думать именно так? Я ещё не сломался за три года. Многое воспринимаю обострённо… И всё-таки мне – легче. Но ведь я для чего-то оказался здесь. Именно сейчас, в этой конкретной ситуации, не выдуманной, а суровой и жёсткой. Чтобы решить какую-то задачу? Помочь Виталию, да и на себя по-другому взглянуть.

Где-то это всё собиралось, скапливалось у нас обоих, и вот мы влезли на этот неустойчивый плот, надо собраться, очнуться, подумать. Перестать его раскачивать. Так думаю я, а так ли это надо Виталию? Вон он как сопротивляется, временами на крик срывается. А ты, Серёга – должен терпеть. Ради общего и своего блага. Хороших людей к нам посылают тоже ведь не зря! Или нас к ним. А как иначе возлюбить ближнего? Да и без толку гирьки переставлять слева направо и наоборот. Любовь дело обоюдное, требует взаимности, с гирьками здесь самое пустое, бессмысленное дело примериваться – кто больше, кто меньше… Отъезд Виталия из Москвы очень похож на бегство.

– Эх ты, – нарушил молчание Виталий, – я думал, ты меня поддержишь, посочувствуешь, а ты туда же.

– В чём тебя поддержать? Врачи-рвачи берут взятки, попадаются негодяи, спекулируют на человеческом горе. Я с тобой согласен. И что? Предлагаешь начать с нас? Ждать две недели, пока лучшего работника прооперируют? Нет у нас системы реального медицинского страхования. Нету! Поэтому кое у кого и карманы оттопыриваются от пачек с деньгами! Я твой праведный гнев понимаю, ну и что?