— Все, мы свое время отработали. — Линда сняла через голову ремень гитары, тем самым давая понять, что закончила выступление. Она тряхнула головой, отбрасывая с лица шелковистые пряди волос.
Кевин по-прежнему держал гитару.
— Они просят еще, — сухо заметил он.
Зрители вскочили на ноги, чувствуя, что вот-вот наступит кульминационное событие вечера, и не желая упустить скандальное развлечение.
Голубые глаза Линды яростно сверкнули.
— Остальные артисты ждут своей очереди, — напомнила она.
Действительно, следующий исполнитель уже минут десять стоял за кулисами, оживленно переговариваясь о чем-то с Дорианом, который, судя по всему, не очень прислушивался к тому, что ему говорят, и не сводил глаз со сцены.
Кевин повернулся к кулисам. Певец, ждущий своей очереди, сделал ему знак продолжать, и он, игнорируя присутствие Дориана, ответил удовлетворенной ухмылкой.
— Все улажено.
— Но…
— «Последнее свидание», Линда. — Кевин с вызовом посмотрел на нее.
Он предлагал спеть «их» мелодию… Линда почувствовала, что бледнеет. Прошлой ночью она выбрала ее потому, что публика ждала «коронного номера», но тогда она пела одна. Именно эту вещь она никогда больше не хотела исполнять вместе с Кевином, это выше ее сил… Нет, она просто не в состоянии издать ни звука.
— Ты можешь, Линда! — резко бросил Кевин, и она испугалась, что могла произнести свои мысли вслух. — Черт возьми, ты способна сделать все, что захочешь! — закончил он мрачно.
Она резко повернулась, посмотрела ему прямо в глаза, смело встретив обвиняющий взгляд, и яростно прошептала:
— Так вот, я этого не хочу!
— Ты ведешь себя, как избалованный ребенок! — Холодный тон подействовал на Линду как пощечина. — Ты сама решила вернуться, снова предстать перед публикой, так что теперь будь добра дать людям то, что они хотят.
По громкому одобрительному реву зала было ясно, что зрители ждут продолжения и готовы слушать их всю ночь. Кевин тоже это понимал и был счастлив выполнить желание зала.
Как ей это знакомо, — чьи бы то ни было чувства всегда волновали Кевина больше, чем ее переживания. Он не изменился и никогда не изменится.
Наконец она сдалась.
— Хорошо, Кевин, мы споем эту песню. — Девушка перекинула через голову ремень гитары. — Но после этого я ухожу со сцены. Я больше никогда не хочу тебя видеть. — Как она ни старалась, чтобы ее ответ прозвучал окончательным приговором, это получилось как-то по-детски. Но Линда сказала правду: она не желала больше встречаться с этим человеком.
— Возможно, первое тебе удастся, — тихо прошептал Кевин, прежде чем повернуться к зрителям, — но что касается второго, тут у тебя нет выбора, — мрачно закончил он.
Линда бросила на него быстрый взгляд. Интересно, что он хотел сказать?
4
— Не могу поверить, что он это сделал! — Дориан яростно мерил шагами комнату. — Когда я вернулся с запасной гитарой и увидел его на сцене рядом с тобой, то в первый момент подумал, что у меня галлюцинации. Самовлюбленный ублюдок! — Он тряхнул головой, словно все еще не мог до конца осмыслить то, чему стал свидетелем.
Линда вполне понимала его гнев и изумление. Она не сомневалась, что и большинство зрителей до сих пор не могут опомниться от неожиданного появления на сцене Кевина Дарнелла.
Да и сама она никак не могла прийти в себя.
Теперь, когда они вернулись в отель, все произошедшее стало казаться ей каким-то страшным сном. Допев «их песню», Линда быстро ретировалась со сцены. Уже скрываясь за кулисами, она оглянулась и украдкой взглянула на Кевина. Ему не удалось отделаться так же легко, как ей, зал неистовствовал, требуя спеть еще. Да это и понятно, Кевин всегда был и остался заметным явлением в мире музыки. Последние три года его концерты собирали полные залы по всему миру, и сегодня зрители прекрасно понимали, как им посчастливилось совершенно неожиданно попасть на выступление Кевина Дарнелла.
Но что до Линды, то она прекрасно обошлась бы без этого сюрприза. Ее до сих пор трясло при воспоминании о том, как он нахально появился на сцене. Хотя, если разобраться, удивляться особенно нечему — Кевин всегда был самым высокомерным мужчиной из всех, кого она знала. Он считал, что всевозможные правила к нему не относятся, и строил свою жизнь по собственным законам. Когда они познакомились, Линда поначалу приняла его высокомерие за уверенность в себе. Было даже приятно сознавать, что она находится под защитой такого сильного мужчины. Но чуть позже девушка поняла, что жестоко ошибалась, и ей пришлось заплатить за это собственной кровью.
— Черт бы его побрал, он испортил тебе возвращение на сцену! — продолжал возмущаться Дориан. — Ты собиралась предстать перед публикой сама по себе, а он…
— Что сделано, то сделано, мы уже бессильны что-либо изменить.
Линда опустилась в кресло, она чувствовала себя совершенно измученной. У нее не оставалось сомнений, что с точки зрения ее возвращения в мир музыки этот концерт обернулся крахом. А как тщательно они продумывали каждую мелочь! Все должно было происходить постепенно: сначала эти гастроли, затем несколько скромных концертов в течение ближайшего месяца — никакого напряжения, ничего изнуряющего, просто постепенный возврат к жизни, которую она любила больше всего. Но если о совместном выступлении с Кевином узнают газетчики… даже страшно представить, какую историю они раздуют.
— Дориан, я не смогу выступить в третий раз.
Молодой человек перестал расхаживать по комнате и остановился рядом с ней.
— Линда, ты должна петь. — Он нахмурился. — Твои афиши расклеены по всему городу, и публика рассчитывает тебя услышать. — Дориан тоже свято верил, что публике следует давать то, что она хочет.
Девушка покачала головой и невесело улыбнулась.
— Теперь они рассчитывают услышать не только меня, но и Кевина. Если я выйду на сцену одна, зрители будут разочарованы. — Линда тяжело вздохнула. Снова позволить Кевину повторить сегодняшний спектакль? Нет, это невозможно. — Я… — она собиралась что-то добавить, но в эту минуту в дверь громко постучали.
Линда испуганно оглянулась. Нетрудно было догадаться, кто стоит за дверью. Очевидно, Кевин в конце концов ее разыскал. Но она не желала его видеть — никогда, а в эту минуту в особенности.
Девушка стремительно встала.
— Это Кевин. Я не хочу с ним встречаться!
Дориан тоже повернулся к двери. Его лицо выражало решимость, в глазах горела ярость.
— Зато я хочу! — прорычал он.
Стук повторился.
