Хотя Кевин пришел на вечеринку со своей давней подружкой Пэтти, а сама Линда к тому времени уже полгода встречалась с Дорианом, во время пения между ними что-то произошло, проскочила какая-то искра. И когда несколько дней спустя Кевин, узнав у Дориана номер ее телефона, позвонил и предложил встретиться, чтобы отрепетировать вместе несколько песен, Линда согласилась без колебаний.
Если бы она тогда отказалась или хотя бы как следует подумала! Если бы могла предвидеть, сколько страданий повлечет за собой это решение, то никогда бы и близко не подошла к Кевину! Но сейчас ей только и оставалось, что крепиться.
— Дориан прав, я чувствую себя прекрасно, благодарю.
Кевин поморщился от ее официального тона и заметил язвительно:
— Я очень рад.
— Неужели? — вызывающе вздернула подбородок Линда.
Губы Кевина напряглись и побледнели, выдавая поднимающийся гнев.
— Что за вопрос? Разумеется, я рад, что ты снова в порядке!
— По-моему, скептическое отношение Линды к твоему сочувствию вполне оправданно, — презрительно хмыкнул Дориан. — Насколько я помню, в последние три года ты не слишком обременял себя заботой о ее благополучии!
Кевин застыл, стиснув зубы. Было заметно, как на его напряженной щеке подергивается мускул. Морщины, следы последних трех лет, стали еще заметнее.
— Интересно, как именно ты узнал, чем я занимался все это время? — прорычал Кевин. — По-моему, тебе было не до того, ты был слишком занят тем, чтобы уложить в постель Линду!
— Не надо! — вскрикнула девушка, едва успев добежать до Дориана и схватить его за руку, прежде чем тот успел ударить Кевина. — Не надо, прошу тебя, он не стоит твоего гнева, — добавила она уже тихо, с мольбой глядя другу в глаза: — Никогда не стоил.
К сожалению, Линда знала, что это правда. На то, чтобы смириться с этим фактом, ей понадобилось много времени. Прошли недели и месяцы, полные муки и разочарования, прежде чем она поняла, что после двух лет, прожитых с Кевином и для него, ей придется привыкать к одиночеству. Он больше не принадлежал ей ни физически, ни духовно. Возможно, так было всегда, только осознание этого пришло слишком поздно.
Говорят, друзья познаются в беде — то же можно сказать и о любимых. Что ж, она познала глубину его «любви» — при первом же серьезном испытании он просто-напросто бросил ее.
Линда подняла глаза. Мужчины, сжав кулаки, стояли друг против друга.
— Кевин, мои отношения с Дорианом — не твое дело, — проговорила она ровным голосом. — Ничто из того, что произошло со мной за последние три года, тебя не касается.
— В течение этих трех лет я все ждал, когда же кто-нибудь из знакомых сообщит о вашей помолвке. — Кевин смерил Дориана ледяным взглядом и, обращаясь к нему, презрительно добавил: — Или она во второй раз дала тебе от ворот поворот?
Линде снова пришлось вмешаться, чтобы предотвратить драку. Кевина всегда раздражало, что она когда-то дружила с Дорианом. Он не успокоился даже тогда, когда убедился, что девушка полюбила его самого, и постоянно подзуживал бывшего друга. Конечно, если бы Линде не встретился Кевин, наверное, она в один прекрасный день вышла бы замуж за Дориана. Но случилось то, что случилось. А теперь ни о каком браке не могло быть и речи. И снова играть в эти игры она не собиралась.
— Нам это не нужно, — ответила за Дориана Линда. Все еще не убирая ладонь с его руки, она почувствовала, что напряжение немного ослабло. — Мы и так знаем, какие чувства испытываем друг к другу, — добавила она с вызовом.
Кевин поморщился.
— Об этом узнают и все остальные, коль скоро вы, не таясь, живете в одном номере. — Он снова многозначительно оглядел комнату.
— Неужто я слышу голос оскорбленной добродетели? — усмехнулся Дориан. Он уже взял себя в руки. Улыбнувшись Линде в благодарность за поддержку, он немного отстранился от нее и смерил Кевина презрительным взглядом. — Забавно, если учесть, что он доносится из твоих уст.
Ни сама Линда, ни, она не сомневалась, Дориан не собирались объяснять Кевину, что у них разные спальни. Если тот предпочитает считать, что они делят постель — что ж, это его проблема. Он судит о других, только исходя из собственных извращенных представлений о морали…
Несколько секунд Кевин молча смотрел на Дориана, потом медленно повернулся к Линде и процедил:
— Я пришел сюда не за тем, чтобы тратить время на всякую ерунду! — мрачно уставился он на девушку. — После твоего поспешного бегства я разговаривал с продюсером концертов. Он доволен тем, как все сложилось.
— Ты не имел права!.. — гневно выпалил Дориан.
— Еще бы он не был доволен! — перебила его Линда и бросила свирепый взгляд на Кевина.
Тот бесстрастно кивнул.
— Он хочет, чтобы завтра мы пели вместе.
— Нет, — твердо сказала Линда. Она догадывалась, что он скажет. Разумеется, со стороны продюсера было бы просто глупостью не попытаться извлечь выгоду из того обстоятельства, что на концертах готов выступить сам Кевин Дарнелл.
— Во-первых, я думаю, у звезды твоего масштаба полным-полно более интересных предложений…
— Ни одного. — Он выжидательно смотрел на Линду, глубоко засунув руки в карманы джинсов.
— Во-вторых, — продолжала девушка, словно не слыша его реплики, — я теперь пою соло. — Она сообщила об этом безо всякого вызова, просто констатируя факт. — Так что либо продюсер примет мои условия, и завтра я выйду на сцену одна, либо не буду петь вообще.
— Ты хороша, как никогда, дорогая, — сухо констатировал Кевин, — так что, конечно, он перед тобой не устоит.
Его похвала оставила Линду безучастной — она понимала, что это просто беспристрастная оценка профессионала, ничего более, а в этой области Кевин всегда был объективен — уж ей ли не знать!
— Что ж, в таком случае, проблемы не существует? — улыбнулась девушка, хотя глаза ее не смеялись.
Кевин пожал плечами.
— Проблема в том, что вместе мы всегда были лучше, чем порознь.
Линда порывисто вздохнула.
— Тебе не кажется, что ты немного опоздал с таким открытием? — бросила она, стараясь вложить в свой вопрос максимум презрения.
Как ни странно, Кевин не стал отвечать резкостью. Он тихо проговорил:
— Я всегда это знал, Линда. Все дело в том, что три года назад у меня были обязательства, которые ты не могла выполнить…
Дориан, долго молчавший, взорвался:
— Тебе прекрасно известно, почему она не могла их выполнить! Господи, приятель, да она…
— Дориан, это дело прошлое, — вмешалась Линда. Ее голос прозвучал чуть тоньше, чем она того хотела. Ей было все еще больно говорить об этом и трудно оценивать вещи объективно. — Оно не имеет никакого отношения к тому, чем мы занимаемся сейчас. По-моему, совершенно очевидно, Кевин, что сейчас каждый из нас живет своей жизнью, и я хочу, чтобы так продолжалось и впредь, — добавила она твердо. У нее не осталось никаких иллюзий относительно Кевина, и то, что она когда-то знала его очень близко, не принесло ей ничего, кроме боли, и Линде совсем не хотелось снова испытать ее.
