Воин откашлялся и приступил к докладу.
– По дороге в аббатство, мой лорд, я встретил несколько людей графа Этола, направлявшихся на север. Все они в один голос твердили, что после пожара здесь происходило что-то странное. Они сказали, что ни один из воинов старого землевладельца не остался в замке. Похоже, они удрали в горы так поспешно, будто сам дьявол был у них на хвосте.
Гэвин опустошил свой кубок и, поставив его на стол, повернулся к Эндрю.
– Что ты расскажешь нам об аббатстве?
– Очень необычное это аббатство. Находится меньше чем в лиге[3] отсюда, если ехать по берегу озера. Оно представляет собой нагромождение камней, прикрытое высокими холмами, и развалившиеся стены. Вокруг расположены пастбища, земли фермеров и жилища некоторых арендаторов. Но вообще-то жителей рядом с ним, как это ни странно, я практически не видел.
– Мне говорили, что все они там очень религиозны.
– Не знаю, мой лорд, – ответил Эндрю. – Те, кто сейчас живет в центре разрушенного монастыря и в каменных хижинах, переселились туда из старых построек.
– У них есть аббат или кто-нибудь старший? – продолжал расспрашивать Гэвин.
– Да. Женщина, которую они называют Мать.
– Женщина? – удивленно переспросил Питер.
– Именно, – неторопливо ответил Эндрю. – Там все женщины. Во всяком случае, это все, что мне удалось увидеть до того, как они исчезли. – Он сделал паузу. – И еще, мой лорд. Аббатство выглядит совершенно незащищенным – абсолютно открытое место!
– Разве это не похоже на горцев? – фыркнул Питер. – Оставить одних женщин…
Гэвин почувствовал, как волосы на его затылке зашевелились, когда его внимание привлек дальний конец зала. В темном углу, возле прохода на кухни и в северное крыло, что-то двигалось.
Тень… Нечто… Он был в этом совершенно уверен. Вглядываясь в темноту, насколько позволяло факельное освещение, Гэвин, продолжая слушать своих помощников, окинул взглядом силуэты людей, спящих в зале. Его личные слуги были отпущены несколько часов назад, исключая троицу, сидевшую рядом. Вряд ли кто-либо еще мог бродить по замку.
– Я взял на себя смелость, мой лорд, сказать Матери, что вы будете в тех краях через день или два и непременно нанесете им визит.
– Хорошо, – одобрил Гэвин.
Он тряхнул головой, отгоняя пугающие мысли, и снова наполнил свой кубок элем. Еще раз взглянув в дальний конец зала, он пришел к выводу, что просто слишком возбужден, да к тому же утомился. Сегодня его первая ночь в замке Айронкросс, а он уже стал добычей необычной ауры этого зловещего места. Неожиданно он заметил, что одна из собак, серая дворняжка, медленно поднялась и проворно направилась в сторону кухонь. Отодвинув кружку, новый владелец замка резко встал.
– И еще. Люди графа Этола сообщили мне, что он собирается нанести вам визит до конца этой недели. – Взгляд Эндрю сопровождал хозяина, пока Гэвин обходил стол, за которым они располагались. – От его владений всего лишь день езды, сказали они, но если это неудобно…
– Это удобно, – ответил Гэвин, не поворачиваясь. – Вы можете идти отдыхать. Завтра у нас много дел.
Трое мужчин молча следили за тем, как их хозяин неторопливо шагнул в сторону погруженных во тьму кухонь.
«Эти пришельцы могут оказаться не просто досадной помехой, – думала она. – Они вполне могут быть опасными. К тому же их слишком много».
Пробираясь коридорами замка после того, как стихли звуки пиршества, Джоанна удивлялась количеству людей, оставшихся в Грейт Холле. Из полученного в последнее время опыта она знала, что в зале у нее гораздо больше шансов найти еду, чем в кухнях, но теперь вся безнадежность этого плана стала очевидной. Ей оставалось надеяться только на то, что скаредная Гибби не заперла всю еду на замок, как она обычно и делала.
Войдя в кухонные помещения, Джоанна внимательно осмотрела все закоулки в поисках спящих, но никого не обнаружила. Очевидно, это было связано с тем, что погода значительно улучшилась. Угли, мерцающие в огромном камине, позволили ей разглядеть караваи хлеба, разложенные в ряд на длинном столе.
Подойдя к буфету, она обнаружила большую миску, наполненную остатками черствого хлеба. Взяв из нее горсть, она аккуратно уложила хлеб в глубокий карман своего плаща и настороженно прислушалась. С появлением такого количества людей ей следовало вести себя намного осторожнее, чем раньше. Если ее обнаружат, это будет означать конец всем планам и станет смертельным ударом, поскольку лишит ее возможности выполнить единственное желание, которое заставляло ее цепляться за свое жалкое существование. Если ее обнаружат, то правосудие для тех, кто убил ее родителей, никогда не восторжествует. В этом она была абсолютно уверена.
Джоанна медленно и тихо передвигалась по кухне. В тот момент, когда она со вздохом разочарования застыла возле запертой кладовки, мягкий толчок собачьего носа заставил сердце молодой женщины затрепетать. Придя в себя от неожиданности, она с горькой усмешкой на губах наклонилась, чтобы приласкать игривое животное. Все собаки в замке были приучены к ней, но лохматый Макс был единственным, кто осмеливался подходить близко. Получив влажный «поцелуй» в подбородок, она в ответ нежно погладила собаку по голове. Затем, не произнеся ни звука, выпрямилась и продолжила поиски пищи.
Божественные ароматы свежих лепешек и жареной баранины все еще витали в воздухе, заставляя рот наполняться слюной, но, к ее разочарованию, больше ничего съедобного найти не удалось. Она видела очертания кусков копченого мяса, подвешенных высоко на потолочных балках, но не могла позволить себе риск взять его, ведь это может вызвать шум и, возможно, дальнейшее расследование. Услышав фырканье Макса в темном углу, Джоанна заметила две головки сыра, висевшие в сетках вне досягаемости пса. Обрадованная возможностью разнообразить свою скудную пищу, она направилась к ним.
– Я весьма сожалею, что тебе придется отдуваться за нас обоих, – прошептала она, улыбнувшись собаке, – но получишь ты только половину. – Шутливо запустив долю пса по каменному полу, Джоанна положила свою часть сыра в карман плаща.
Собака бросилась через кухню догонять свою добычу, но внезапно резко остановилась. Глухое рычание, вырвавшееся из ее горла, заставило Джоанну немедленно скрыться. Она бесшумно отступила в черную темноту за громадным очагом. Там находилась узкая дверь, ведущая в погреба. Отсюда она могла попасть в лабиринт коридоров, расположенных под замком, но на мгновение задержалась, положив руку на дверную панель, готовая к бегству, если такая необходимость возникнет.
