не оказался опасно больным. Только Эрнесто Че Гевара некоторое время участвовал в управлении государством в качестве одного из ведущих политических деятелей революционной Кубы, но он, партизан, не задержался в стране надолго.
Эрнесто Че Гевара и по сей день окрыляет фантазию молодёжи, Антонио Грамши десятилетиями производит впечатление прежде всего на интеллигенцию, а что касается Розы Люксембург, фигуры наиболее многоплановой из трёх, то большинство знают всего лишь имя и знакомы с её судьбой, но не с мыслью и делом.
Определённым противодействием этому должны послужить нижеследующие строки. Следует пробудить интерес к этой стороне жизни Розы Люксембург и, к одному из самых необычных людей, когда-либо стоявших в рядах европейских левых; к женщине, которая была против отношения к себе по признаку пола, ибо она знала, что такое поведение нацеливалось лишь на узаконение отказа в равноправии; к мыслителю, который стремился к равенству в условиях свободы и солидарности, не подчиняя одного другому.
XX столетие, отягощённое убийствами, предательством и пытками, тяготеет как кошмар над политиками левого направления. Они лишь в том случае сумеют освободиться от этого проклятия, если обретут путь обратно, к своим прежним добродетелям, которые лишались всякого смысла как в камерах пыток, так и на съездах партий – к честности в отношении собственного дела в прошлом и настоящем; к искренности собственной мысли именно тогда, когда это становится неудобным; к прямоте также по отношению к противнику, более того, именно к нему, так как с помощью хитрости хотя и можно устанавливать диктатуры, но нельзя воодушевить на освобождение от эксплуатации и угнетения. Символом всего этого, десятилетиями вытеснявшегося из сознания людей, и служит имя женщины – Розы Люксембург.
Еврейка, полька, немка – революционерка
Её человечность коренилась глубоко в гуманизме предшествующих мыслителей, которые оказали сильное влияние на европейскую культуру. От занятий историей, литературой и искусством народов и наций, населявших другие континенты, она получала… импульсы. Её решимость в действии и её способность аналитически постигать новое в общественном развитии и, не впадая в догматизм, отвечать на новые вопросы формировались по мере роста её опыта в рабочем движении, организованном на социал-демократических началах.
Аннелиз Лашица
Во время русской революции 1905–1907 гг. Роза Люксембург, поспешившая из Германии к себе на родину, в Польшу, оказалась в 1906 г. в лапах варшавской полиции. Польша, разделённая тогда между тремя империями, – Российской, Германской (а до этого королевством Пруссия) и Австрийской – не была тогда самостоятельным государством. Столица Польши Варшава входила в огромную Российскую империю, в которой царский режим с большим трудом удерживался у власти, опираясь на тайную полицию и коррумпированную бюрократию и прибегая к полицейскому террору. В условиях царизма арест по политическим мотивам означал величайшую опасность для жизни. Поэтому ближайшие польские друзья Розы Люксембург не только собирали деньги для внесения залога и подкупа влиятельного офицера – они пустили в ход и угрозу о том, что жизнь высокопоставленного русского чиновника больше не будет в безопасности, если хотя бы волос упадёт с её головы. Прошло немного времени, и Роза Люксембург вышла на свободу, после чего уехала в Финляндию, тогда также принадлежавшую Россйиской империи, а оттуда бежала в Германию, где сосредотачивались её жизненные интересы. Свою родину в русской Польше она никогда больше не видела.
На протяжении многих лет Роза Люксембург вела двойную политическую жизнь: она была членом Социал-демократической партии Германии, СДПГ, и одним из основателей Социал-демократии королевства Польского и Литвы, в настоящее время почти забытой СДКПиЛ, о существовании которой едва ли кто-либо в германской социал-демократии знал что-то определенное. В Германию она вернулась окольным путём через Швейцарию, тогда самую свободную страну мира, где даже женщины имели право обучаться в высших учебных заведениях. Правда, в соответствующих ведомствах Германии Роза Люксембург была зарегистрирована как Розалия Любек. С помощью продлившегося с 1898 по 1903 гг. фиктивного брака с сыном эмигранта из Германии двадцатисемилетняя экономист, только что удостоенная степени доктора наук, в 1898 г. получила германское подданство.
Дело в том, что в русской Польше людей, подобных Розе Люксембург, ожидала ссылка в Сибирь. Напротив, в Германии с 1890 г. легально действовала крупнейшая социал-демократических рабочая партия, в активе которой были, наряду с прочим, двенадцать лет подпольной борьбы против запрета в условиях пресловутого «Исключительного закона против социалистов»[9] и многочисленные успехи на выборах. Что могло быть естественнее для польской социалистки, чем отправиться в императорскую Пруссию-Германию, которая в своих западных областях обладала частью аннексированной польской территории? Тем более что она владела немецким языком устным и письменным лучше многих немцев, не говоря уже о знании других языков – польского, русского, французского, английского и итальянского.
В СДПГ молодая женщина быстро достигла известности. Она находилась на левом фланге партии и вскоре стала его ведущим представителем. В германском рабочем движении Розу Люксембург любили или ненавидели, причём она далеко не всегда облегчала жизнь и тем, кто её почитал. Но её политической родиной оставалась СДКПиЛ. Эта маленькая партия откололась в 1893 г. от основанной годом раньше «Польской социалистической партии» (ППС); вначале она называлась «Социал-демократия королевства Польского» (СДКП), а позже, когда к ней присоединились литовские левые под руководством польского аристократа Феликса Дзержинского, была переименована в «Социал-демократию королевства Польского и Литвы». Столкновение с большинством ППС возникло из-за вопроса о самостоятельном польском государстве. Круг единомышленников-социалистов, в который входила Роза Люксембург, отвергал создание такого государства, боясь распыления антикапиталистических сил. Кроме того, эти люди боролись против всякого национализма, в том числе и польского, так как он препятствовал освобождению от угнетения и эксплуатации.
Сколь привлекателен ни был этот взгляд и сколь обоснованным могло представляться опасение польского национализма, столь же нереалистической оказалась эта позиция. На рубеже XIX–XX вв. почти во всех государствах Европы преднамеренно разжигавшийся национализм дорастал до шовинизма и ненависти к другим народам. В конечном счёте позиция Розы Люксембург и её друзей в польском вопросе вела к изоляции интернационалистских левых в Польше, выйти из которой они не могут и по сей день. Роза Люксембург и более чем через восемьдесят лет после смерти считается на своей родине, в Польше, личностью, не подлежащей упоминанию.
Но даже если Роза Люксембург и её друзья терпели неудачу, сталкиваясь с национальным вопросом, как, впрочем, и все левые во всем мире, их неприятие всего националистического освобождало путь для того, чтобы сконцентрироваться на социальном вопросе и его решении. Хотя в европейской социал-демократии перед Первой мировой войной существовало широкое согласие относительно того, что проявления социальной несправедливости, сплошь и рядом встречавшиеся при капитализме, могут быть устранены только с его преодолением, в
