практической политике руководители социал-демократических партий Европы направляли внимание на собственное усиление, достигнуть которого в будущем они рассчитывали, как и прежде, всё более значительным приростом численности сторонников: больше рабочих, организованных в профсоюзы, больше членов партий, больше мест в парламентах. К тому же было всё больше пролетарских организаций «предполья» и, как ошибочно предполагалось, они становились все более сильными – от потребительского союза до жилищно-строительной сберегательной кассы, от гражданской конфирмации до похоронных церемоний, совершавшихся общинами, члены которых не принадлежали ни к одной официальной церкви. Всё это функционировало прежде всего там, где рабочие жили в одной среде, сталкиваясь с одними и теми же заботами и проблемами. Уезжая, они выпадали из этой среды; в отличие от мелкобуржуазного внешнего облика, в пролетарском было нечто мимолётное.
Только две небольшие партии понимали под практической политикой нечто иное, а именно непрерывную работу, направленную на преодоление капитализма. Это были русские большевики, группировавшиеся вокруг Ленина, и СДКПиЛ вокруг Розы Люксембург и её друзей. Правда, политики, шедшие за Лениным, делали ставку на боевую партию, организованную в соответствии с жёсткими иерархически-военными началами, в то время как интеллектуалы из СДКПиЛ стремились создать партию, которая должна была сделать рабочих способными к самостоятельному антикапиталистическому действию. Глубокое убеждение в том, что капитализм ведёт человечество в катастрофу и поэтому должен быть полностью преодолён, разделяли, однако, обе партии. Поэтому не было случайным, что после Первой мировой войны многие руководящие деятели не только Коммунистической партии Польши, но и у русских большевиков и в ранний период истории Коммунистической партии Германии рекрутировались из маленькой СДКПиЛ. Роза Люксембург и Лео Иогихес, организационная сила КПГ и на протяжении полутора десятилетий спутник жизни Розы Люксембург, погибли в 1919 г. от рук германской, а другие бывшие члены СДКПиЛ – сталинистской контрреволюции, в том числе в 1937 г. всё руководство Коммунистической партии Польши.
В организационном отношении СДКПиЛ представляла собой нечто исключительное. В ней объединились ровесники со сходным социальным и культурным опытом. Многие происходили из ассимилированной и образованной еврейской буржуазии Польши и уезжали за границу для получения высшего образования; в их числе была и Ружа Люксенбург, небольшого роста молодая женщина, родившаяся в 1871 г. в городке Замостье и повзрослевшая в столице Варшаве. СДКПиЛ действовала не как «нормальная» рабочая партия, а как peer group – группа равных, которые не только реализовали общий политический процесс, но и поддерживали друг с другом тесные личные отношения. Каждого принимали со своими сильными и слабыми сторонами и каждый мог без всяких «но» и «если» полагаться на других. Здесь Роза Люксембург была дома. Это были люди, которые в 1906 г. защитили её жизнь в царской тюрьме, угрожая террором, хотя они его отвергали и ни разу не применили в действительности.
От марксизма к Марксу
Наш господствующий «марксизм» боится, к сожалению, всякого полета мысли, как старый подагрик.
Роза Люксембург, 1913
Эти глубокомысленные марксисты забыли азбуку социализма.
Роза Люксембург, 1918
Лео Иогихес, на четыре года старше Розы Люксембург, был отпрыском очень зажиточной еврейской семьи из Вильно (Вильнюса) и имел на своём счету годы конспиративной работы в Литве, а также несколько месяцев тюремного заключения; кроме того, он дезертировал из русской армии. Иогихес познакомился с Розой Люксембург, когда она студенткой изучала зоологию, но быстро переориентировал её на политическую экономию и политику. Он стал не только наставником Розы Люксембург в вопросах социализма, но и её первым спутником жизни. Когда их частные отношения, на всём своём протяжении не особенно простые, прекратились (около 1906 г.), эти двое людей остались тесно связанными друг с другом, и не только в политическом смысле. Роза Люксембург даже раздобыла револьвер, чтобы избавиться от отвергнутого Лео, который угрожал убить её. Иогихес был высокообразованным человеком, однако плохо владел даром писателя или теоретика. Он был революционером действия, не только имевшим авторитет, но и авторитарным, что принесло ему, особенно в юности, как признание, так и вражду кое с кем на всю жизнь. Уже в девятнадцать лет Иогихес владел методами конспиратора-одиночки – от нелегальной агитации, изготовления фальшивых документов и переправки за границу тех, кому угрожала опасность, до забастовок, которые он организовывал в полном одиночестве. В 1887 г. организаторы покушения на русского царя Александра III, оказавшиеся в крайне тяжёлом положении, обратились к двадцатилетнему индивидуалисту с просьбой переправить двух преследуемых за границу, что Иогихес и сделал как нечто вполне обычное. Тридцатью годами позже, во время Первой мировой войны, организация нелегальной борьбы группы «Спартак»[10] против народоубийства лежала на его плечах. Он тоже пал от руки убийцы – два месяца спустя после гибели Розы Люксембург в марте 1919 г., в камере следственной тюрьмы «Моабит» в Берлине!
Политические отношения между Розой Люксембург и Лео Иогихесом были симбиотическими. Благодаря обучению в Цюрихском университете и в не меньшей степени участию в деятельности различных эмигрантских кружков в Швейцарии Роза Люксембург за несколько лет стала необычайно образованной марксисткой. Очень скоро она стала не только считаться теоретиком – в соответствии с тогдашним самоосознанием партии именно теоретиком, без указания на принадлежность к женскому полу – СДКПиЛ, но и действительно овладела теоретическими способностями учёного высокого класса, которые позже смогла доказать, создав самостоятельную теорию накопления капитала (1913 г.).
Несмотря на это, она лишь в малой степени интересовалась теорией самой по себе. Хотя уже под конец учёбы она писала и публиковала очень много, но в большинстве своём это было политической журналистикой, служившей действию, а не теории. Она хотела действовать, преобразовывать, будоражить.
При этом на протяжении многих лет политические акценты расставляла не она – это делал Лео Иогихес. Нередко именно он говорил устами Розы Люксембург; без неё он часто оставался бы безмолвным, ибо ему, чьим родным языком был русский, недоставало терпения и находчивости, чтобы выражать свои мысли письменно, да к тому же по-польски или по-немецки, хотя, конечно, он говорил на обоих этих языках.
В Цюрихе Роза Люксембург стала марксисткой, поначалу не вполне свободной от ортодоксальности. Тем не менее ей никогда не грозила опасность закончить свои дни в башне из слоновой кости. От этого её оберегали беспокойный дух и темперамент, и оба они питались неутолимой жаждой жизни. Уже в ранние годы она нашла для этого в своих письменных работах соответствующую форму выражения – полемику.
С расстояния в сто лет можно сказать: Роза Люксембург вошла в мировую литературу как одна из самых блестящих полемисток. Не только при её жизни мало кто мог потягаться с нею. Её труды, в большинстве своём
