Накануне, после встречи с Черчуардом, Роб зашел к тетушке Селборн, чтобы уведомить ее о том, что он вернулся с войны и будет счастлив посетить бракосочетание Энн, назначенное на следующий день. Все семейство встретило его с восторгом, в особенности Ферди, с которым он всегда был дружен. Правда, встреча с младшей сестрой Ферди Огастой не доставила Робу такого же удовольствия, поскольку за те годы, что он отсутствовал, эта злая на язык школьница превратилась в сущую мегеру. Он с унынием подумал о том, что если вынужден был бы жениться на Огасте, то ему грели бы душу исключительно воспоминания о военных походах. И еще Роб понял, что на свадьбе не ожидается большого выбора подходящих невест, так как гостей будет мало.
На такой тихой свадьбе ему еще не приходилось бывать. Ясно, что кончина графа Селборна наложила отпечаток на происходящее событие, но по отношению к кузине Энн это было несправедливо.
Церковные скамьи наполовину пустовали, орган играл еле слышно, и даже цветы не выглядели свежими.
– Дело в том, старина, – прошептал Ферди, усаживаясь рядом с кузеном, – что, поскольку со смерти твоего отца не прошло и года, мама хотела отложить бракосочетание. – Он откашлялся. – Ты же знаешь, как строго она придерживается правил! Но Энн и слышать не желала об отсрочке, поэтому они сошлись на немноголюдной свадьбе. – Ферди фыркнул. – По-моему, это жалкое зрелище.
Роб украдкой оглядел полупустую церковь, и его охватило недоброе предчувствие.
– Насколько немноголюдная, Ферди? – спросил он.
– Ну, присутствуют только родственники. Человек сорок от силы. Ты же знаешь, Роб, что у нас небольшая семья.
Роб сделал в уме быстрый подсчет: сорок человек, из которых половина – женщины… Но у Селборнов чаще рождались сыновья, а не дочери. Например, у тети Клариссы Харли было пятеро сыновей…
Он снова огляделся. Кажется, присутствует пятнадцать женщин, и большинство из них явно замужем, а остальные либо слишком юны, либо стары.
Огаста Селборн, единственная взрослая подружка невесты, выглядела очень важной в оранжевом кисейном платье с изобилием розочек. Леди Каролина Спенсер, дальняя родственница с запятнанной репутацией, сидела напротив через проход в голубом шелковом платье с вызывающе глубоким вырезом. Она подмигнула Робу и похлопала по скамье рядом с собой. Он притворился, что не заметил этого. Выходит, что Каро и Огаста – единственные подходящие дамы. Настроение у него совсем испортилось.
Когда невеста начала медленно идти по проходу, орган заиграл чуть громче.
Роб смотрел прямо перед собой. Не пялиться же на собравшихся! Позже у него будет достаточно времени, чтобы утвердиться в своих худших предположениях.
После церемонии модно одетые гости столпились на ступенях церкви. Роб остановился и поискал глазами Ферди.
Наконец он увидел кузена – тот стоял около новобрачных. Энн получала традиционный поцелуй на счастье от трубочиста. Она раскраснелась, и от крепкого объятия прическа у нее немного растрепалась.
Роб заметил, что новобрачный выглядел растерянным, так как трубочист был ладным парнем лет двадцати трех с веселыми черными глазами и озорной улыбкой.
Такой мужчина вполне способен сбежать с новобрачной прямо из-под носа у мужа.
Роб криво усмехнулся. Ему самому впору куда-нибудь убежать! Но не с трубочистом же… Толпа немного расступилась, и Роб увидел, что трубочист, видно, привел с собой жену – немного поодаль от него стояла молодая женщина, одетая в традиционный наряд: черный облегающий жакет и накрахмаленную присборенную юбку.
Юбка была ей немного коротка и открывала стройные щиколотки в черных башмачках. Узкий жакет обрисовывал красивую фигуру. У женщины были черные как смоль волосы, высоко уложенные под черной бисерной сеткой. Кожа – прозрачно– бледная, а глаза на овальном лице широко расставлены.
Она была очень хорошенькая.
Словно почувствовав, что на нее смотрят, она повернула голову и встретилась глазами с Робом. У него перехватило дыхание, как будто кто-то ударил его в живот. Глаза у нее были темно-голубые, похожие на фиалки. Она не отвернулась, а с достоинством – и, как ему показалось, немного свысока – выдержала его взгляд.
Роб, сам того не заметив, шагнул к ней навстречу, не обращая внимания на приветствия присутствующих, и оказался рядом. Она была маленького роста, и ее макушка едва доходила ему до плеча, так что ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на него. В ее глазах промелькнуло легкое смущение, словно она не знала, чего от него ожидать.
Роб поискал в кармане монету и вытащил гинею, засверкавшую золотом в лучах летнего солнца.
– Мне необходима удача, – сказал он. – Я покупаю у вас поцелуй. Идет?
Джемайма наблюдала за Джеком и невестой. Эта глупая курица, кажется, больше влюблена в моего брата, чем в жениха, подумала она. Она ненавидела подобные праздничные сборища надменных, радостно щебечущих аристократов. А ее отец при этом излучал дружелюбие, играя роль главного трубочиста. Всё – сплошное притворство. На самом деле жизнь трубочиста – это духота, копоть и жара, мозоли на ступнях и содранные до крови локти, пыль во рту и горле, холодные, жесткие доски и ломота в костях от усталости. Их и эту благоухающую духами толпу разделяет пропасть. Эти люди ничего не желают знать о другой жизни. Они платят за выдумку, а отец ради денег сделает что угодно.
Вдруг Джемайма почувствовала покалывание кожи и вздрогнула. Кто-то на нее смотрит! Она медленно повернула голову.
Сбоку толпы гостей стоял мужчина, высокий и широкоплечий, правда не такой крепко сложенный, как Джек. У него были густые каштановые волосы, разметавшиеся от ветра, и загорелое лицо, строгое и красивое.
У Джемаймы сдавило под ложечкой. Она поймала себя на том, что в упор уставилась на него. Он, очевидно, расценил это разглядывание как приглашение, поскольку направился сквозь толпу гостей прямо к ней. Она увидела, что он отмахнулся от знакомого, который заговорил с ним. Мужчина шел к ней, а она стояла, замерев, и ее бросало то в жар, то в холод. Он сделал всего пять шагов и очутился рядом. Она подняла лицо и посмотрела на него.
Он был хорош собой и, наверное, так же высокомерен, как и многие молодые знатные господа, привыкшие к тому, чтобы им повиновались. Вот этого-то как раз она терпеть не могла.
В глубине его темно-карих глаз таилась теплота, губы твердо очерчены, и уголки слегка приподняты, словно он любил посмеяться. А когда он улыбнулся, то на щеке появилась очень привлекательная складочка. В руке он держал гинею.
– Мне необходима удача, – спокойно произнес он, словно заказывал корзинку земляники. – Я покупаю у вас поцелуй. Идет?
